Введение
Фибрилляция предсердий (ФП) является одной из наиболее часто выявляемых наджелудочковых тахиаритмий, которой страдают более 59,7 млн человек во мире [1, 2]. Отмечается, что за последние 20 лет распространенность ФП значительно возросла и, согласно данным исследования «Global Burden of Disease, Injury, and Risk Factor Study 2019» [2], ее встречаемость в России на 2019 г. достигла 1,77% (1,34–2,29%), а прирост по числу впервые выявленной ФП во всем мире с 1990 по 2019 г. составил 103,9%. В российской популяции [3] встречаемость ФП в период с 2010 по 2017 г. увеличилась на 44%.
ФП ассоциирована с высоким риском развития неблагоприятных исходов, увеличением показателей смертности, развития инсульта, деменции, сердечной недостаточности и других сердечно-сосудистых заболеваний, что представляет собой значимую медико-социальную проблему [4, 5]. По данным Фрамингамского исследования [5], уровень смертности в когорте пациентов с ФП был на 50–90% выше по сравнению с лицами без данной аритмии. Помимо этого ФП является одной из основных причин госпитализаций пациентов с нарушением ритма, число которых, по данным российского регистра [3], составляет 435,7–1227,0 тыс. случаев в год, соответствуя 1/3 от всех госпитализаций кардиологического профиля.
Одним из факторов риска развития ФП является ишемическая болезнь сердца (ИБС), частота выявляемости которой у пациентов с ФП составляет от 17 до 46,5% [6], в свою очередь пациенты с ИБС в 1–5% случаев имеют ФП в качестве сопутствующего заболевания [6]. Наличие ФП, по данным исследования REAsons for Geographic And Racial Differences in Stroke (REGARDS) [7] (23 928 пациентов, период наблюдения – 6,9 года, средний возраст пациентов с ФП – 66,5±9,7 года), сопровождается двукратным увеличением риска развития инфаркта миокарда (ИМ) (отношение рисков [ОР] – 1,96 [95% доверительный интервал [ДИ]: 1,52–2,52]). У пациентов с ИМ независимо от характера тахиаритмии (впервые выявленный пароксизм или длительный анамнез заболевания) ФП ассоциирована с ухудшением прогноза и повышением смертности [8]. По разным данным, распространенность ФП у пациентов с ИМ составляет от 6 до 21% в зависимости от его типа [6–9]. Результаты мета-анализа [10] (16 исследований, 220 928 участников) продемонстрировали наличие повышенного риска развития ИМ у пациентов с ФП по сравнению с когортой лиц без ФП (ОР=1,54, 95% ДИ: 1,28–1,85). Сочетание данных заболеваний приводит к взаимному ухудшению течения и прогноза, в т.ч. за счет высокого риска развития тромбоэмболических событий, что подтверждается выделением в качестве отдельного пункта в шкале CHA2DS2-VASc наличия ИМ в анамнезе (постинфарктного кардиосклероза, ПИКС) [11].
Частым сопутствующим заболеванием у пациентов с ФП является анемия [12]: ее распространенность среди пациентов с ФП, по результатам разных публикаций, колеблется от 11,9 до 16,0% [12–14]. По данным российского исследования РЕКВАЗА [15] (n=3169, средний возраст – 70,9±10,7 года), анемия присутствовала у 6,3% пациентов с ФП. Согласно данным различных исследований, у больных ФП наличие анемии представляет собой независимый предиктор увеличения риска смертности от всех причин, развития значимых сердечно-сосудистых событий и кровотечений, что также нашло отражение в различных шкалах оценки риска геморрагических событий, в т.ч. в шкале HAS-BLED, предложенной клиническими рекомендациями по ведению пациентов с ФП [11, 13–15].
Старение населения сопровождается увеличением числа лиц, имеющих сопутствующую патологию, что влечет за собой большее количество назначаемых лекарственных препаратов. Наличие полипрагмазии у пациентов с полиморбидной патологией сопровождается развитием большего числа нежелательных лекарственных реакций (НЛР) [16, 17].
В рамках борьбы с полипрагмазией с целью проведения контроля эффективности и безопасности медикаментозной терапии разработаны специальные ограничительные перечни препаратов. Одним из таких инструментов для скрининга назначаемой фармакотерапии являются STOPP- (Screening Tool of Older Person’s potentially inappropriate Prescriptions) и START- (Screening Tool of Alert doctors to the Right Treatment) -критерии, разработанные группой ученых европейских стран (2008) [18]. Их применяют не только для оценки использования нерекомендованных ЛС в конкретном клиническом случае, но и с целью выявления отсутствия назначений необходимой лекарственной терапии для улучшения прогноза и качества жизни. Последний, 3-й пересмотр опубликован в 2023 г. [19]. Данные критерии предусмотрены к использованию как на амбулаторном, так и на стационарном этапе ведения пожилых пациентов старше 65 лет.
Цель исследования: анализ фармакотерапии на соответствие STOPP/START-критериям у госпитализированных пациентов 65 лет и старше с сочетанием ФП и ПИКС или анемией.
Методы
Мы провели анализ историй болезни пациентов, находившихся на лечении в терапевтическом и кардиологическом отделениях многопрофильного стационара Москвы с плановым каналом госпитализации, в период с 1 августа 2022 по 31 января 2023 г. (ретроспективный анализ). Критериями включения были возраст пациентов 65 лет и старше, а также установленный диагноз фибрилляции предсердий, подтвержденный при регистрации 12-канальной электрокардиограммы (ЭКГ) или суточном мониторировании ЭКГ по Холтеру. Были последовательно отобраны 326 историй болезни пациентов, удовлетворявших критериям включения за указанный период: 221 пациент из отделения кардиологии и 105 – из отделения терапии. Далее мы разделили пациентов каждого отделения на две подгруппы в зависимости от наличия анемии любой этиологии и перенесенного инфаркта миокарда по данным медицинской документации и/или результатам дообследования. Таким образом в терапевтическом отделении для анализа отобраны истории болезней 75 пациентов с ФП и анемией и 33 – с ФП и ПИКС, в отделении кардиологии – 81 и 88 историй болезней соответственно. Затем был проведен анализ назначенной фармакотерапии на соответствие критериям STOPP/START 2-й версии [20] (3-я версия на момент госпитализации пациентов еще не была опубликована).
Статистический анализ полученных результатов выполнялся в программном пакете IBM SPSS Statistics.27. Для оценки нормальности распределения применялся критерий Шапиро–Уилка. Ненормально распределенные переменные представлялись в виде медианы (Ме) и интерквартильного размаха в виде 25-го и 75-го процентилей (С25 и С75), для описания нормально распределенных переменных проводились расчеты среднего значения (M) и стандартного отклонения (standard deviation, SD).
Результаты
Согласно исходным данным пациентов, представленным в табл. 1, средний возраст в отделении кардиологии соответствует старческой возрастной группе, а в отделении терапии – долгожителям (90 лет и старше). В трех группах численность женщин преобладает над таковой мужчин. Показатели гемодинамики, индекса массы тела и лабораторных данных были сопоставимыми во всех группах. У пациентов с анемией в обоих отделениях был выше уровень креатинина в крови и ниже скорость клубочковой фильтрации (СКФ). Вероятнее всего, хронические заболевания почек, приводящие к снижению СКФ, вносят значимый вклад в развитие анемии у данных пациентов. Средний уровень гемоглобина закономерно был ниже в группах с наличием анемии и соответствовал легкой степени тяжести в кардиологическом отделении согласно классификации ВОЗ (Всемирной организации здравоохранения), и умеренной – в отделении терапии.
Средний балл по шкале CHA(2)DS(2)-VASc во всех группах составил более 3 баллов, что относит пациентов к группе высокого риска и требует назначения антикоагулянтной терапии. Средний балл по шкале риска кровотечений HAS-BLED во всех группах составил 2 [2, 3] балла, что демонстрирует умеренный риск кровотечений, даже несмотря на то, что факт наличия анемии оценивается в 1 балл (табл. 1).
Структура сопутствующих заболеваний представлена в табл. 2. Индекс коморбидности Чарлсон в обеих группах больных в терапевтическом отделении был выше, чем в кардиологическом, что свидетельствует о широком спектре сопутствующих заболеваний в непрофильном отделении и наибольшей уязвимости этой группы пациентов за счет тяжести бремени коморбидности.
Максимальное количество одновременно назначенных препаратов (в среднем одному пациенту) составило в отделении терапии в группе ФП и анемии 9 [7; 11], в группе ФП и ПИКС 10 [8; 12]. В отделении кардиологии же этот показатель был несколько ниже: 9 [8; 11] и 8 [7; 10] соответственно. Анализ фармакотерапии показал, что в группе ФП и анемии терапевтического отделения 4 (5,3%) пациента получали менее 5 лекарственных препаратов, а кардиологического отделения – лишь 1 (1,2%) пациент. В группе ФП и ПИКС вне зависимости от отделения 100% госпитализированных получали ≥5 препаратов, что соответствует критериям полипрагмазии.
У пациентов терапевтического отделения чаще выявлялись STOPP/START-критерии (в 90% случаев) (табл. 3).
Относительно распространенности STOPP-критериев в отделении терапии и кардиологии можно отметить как общие тенденции, так и различные. Самым часто встречающимся STOPP-критерием в обоих отделениях стало применение лекарственных средств (ЛС) с антихолинергической активностью при хроническом запоре (табл. 4.1 и 4.2). Стоит отметить, что более половины анализируемых пациентов отделения терапии страдали от хронического запора. В том же отделении, но не в отделении кардиологии частыми STOPP-критериями стал пероральный прием препаратов железа и верапамила при хроническом запоре.
Распространенным в обоих отделениях вновь стало применение ЛС с антихолинергической активностью, но при хронической глаукоме, а также блокаторов рецепторов ангиотензина-II (БРА) при гиперкалиемии.
Для кардиологического отделения в отличие от терапевтического частым STOPP-критерием стало применение НПВС в различных клинических ситуациях, а также применение препаратов сульфонилмочевины длительного действия при сахарном диабете (СД) 2 типа.
Выявленные START-критерии среди пациентов обоих отделений суммированы в табл. 5. Здесь прослеживаются общие тенденции отсутствия назначения групп препаратов, в основном кардиологического профиля, к которым имелись показания. Несмотря на широкую распространенность и убедительную доказательную базу, такими препаратами стали клопидогрел, бета-адреноблокаторы, ингибиторы АПФ, статины в соответствующих клинических ситуациях.
Регулярный прием ингаляционных препаратов при бронхиальной астме или ХОБЛ чаще не назначался пациентам в отделении кардиологии, равно как и витамин Д пожилым пациентам (выходящим из дома) с остеопенией или падениями в анамнезе и ингибиторы 5-альфа-редуктазы при простатите. В отделении терапии чаще отсутствовало назначение пищевых волокон при хроническом дивертикулезе в сочетании с запором, вероятно, из-за большей распространенности пациентов с соответствующими заболеваниями.
Обсуждение
ФП является возраст-ассоциированным заболеванием, распространенность которого увеличивается по мере старения населения [21, 22]. Согласно популяционному проспективному когортному Роттердамскому исследованию [21] (n=6808, возраст ≥55 лет), распространенность ФП составляет 5,5%, возрастая от 0,7% среди пациентов в возрасте 55–59 лет до 17,8% среди лиц старше 85 лет. Это подтверждается и данными российского эпидемиологического исследования ЭПОХА [22] (11 453 пациента, возраст >10 лет), по результатам которого распространенность ФП, соответствовавшая 2,04%, увеличивается с возрастом от 0,1% среди лиц 20–40 лет до 9,6% среди пациентов старческого возраста (80–89 лет).
По данным клинико-эпидемиологических исследований, у пациентов пожилого возраста может диагностироваться до 8 хронических заболеваний одновременно [23, 24], что ассоциировано с увеличением числа назначаемых лекарственных препаратов. Так, в исследовании J.C. LaMori и соавт. [25],(1297 пациентов с ФП, средний возраст – 64,9 года), в 98% случаев помимо ФП у пациентов наблюдалось как минимум еще одно сопутствующее заболевание, а 63% больных имели четыре и более сопутствующих заболеваний. В нашем исследовании средний показатель индекса коморбидности Чарлсон во всех группах составил от 6 до 8 баллов, а наиболее распространенными сопутствующими заболеваниями были артериальная гипертензия (АГ) (100%-ная распространенность в трех из четырех групп), хроническая сердечная недостаточность (ХСН) (100% – терапевтическое отделение; 84% – кардиологическое) и ХБП (около 70% среди всех пациентов).
Частота госпитализаций в связи с развитием НЛР у пациентов развитых и развивающихся стран составляет 6,3 (3,3–11,0%) и 5,5% (1,1–16,9%) соответственно [26, 27]. А распространенность полипрагмазии вне зависимости от пола у лиц 60–69 лет равняется 7,4–28,6%, увеличиваясь до 18,6–51,8% у пациентов в возрасте 80 лет и старше [24]. При этом наличие 2 сопутствующих заболеваний сопровождается одновременным назначением 4–9 ЛС у 20,8% пациентов пожилого и старческого возраста, а более 10 лекарственных наименований пациенты принимают в 1,1% случаев, при этом в когорте с 6 и более коморбидными нозологиями эти значения составляют 47,7 и 41,7% соответственно [28]. В нашем исследовании подавляющее большинство пациентов получали ≥5 лекарственных средств (ЛС) ежедневно, а максимальное количество одновременно назначаемых препаратов (в среднем одному пациенту) доходило до 10 в группе ФП+ПИКС терапевтического отделения.
Необходимо отметить, что назначение даже одного ЛС пожилым приводит к развитию НЛР в 10% случаев, а одновременный прием свыше 10 ЛС сопровождается появлением НЛР почти в 100% случаев, летальность при этом достигает 10% [28].
Высокая распространенность НЛР среди пожилых пациентов объясняется возрастными функциональными изменениями организма, в т.ч. замедлением ферментативной активности печени, снижением клубочковой фильтрации и передачи нервных импульсов по холинергическим синапсам, повышением проницаемости гематоэнцефалического барьера, что приводит к изменению процессов фармакокинетики и фармакодинамики ЛС [16, 17]. Вместе с этим у пациентов пожилого и старческого возраста отмечается высокая частота встречаемости мнестико-интеллектуальных нарушений, снижения зрения и слуха, что также следует учитывать при ведении данной когорты больных [29].
Согласно полученным нами данным, на первом месте в структуре STOPP-критериев в обеих когортах было назначение пациентам с хроническим запором ЛС, приводивших к его усилению, в т.ч. обладавших антихолинергической активностью.
Хронический запор сопровождается снижением качества жизни, ухудшением функционального статуса и увеличением числа госпитализаций, что делает эту патологию значимой медико-социальной проблемой и ведущей причиной обращения к врачу-терапевту [30]. По данным эпидемиологических исследований, частота встречаемости запора в популяции варьируется от 4 до 20% [30]. Констипация чаще диагностируется у лиц старше 60 лет (ОШ=1,41; 95% ДИ: 1,17–1,70): в пожилой возрастной группе распространенность данной патологии в 5 раз превышает таковую среди лиц молодого возраста [30]. Это связано с изменением частоты и характера питания пожилых пациентов, выраженным снижением или отсутствием физической нагрузки, возраст-ассоциированным снижением моторики кишечника, а также использованием множества ЛС, в особенности обладающих антихолинергической активностью и способствующих еще большему прогрессированию имеющихся симптомов констипации [30].
Эффекты антихолинергических ЛС обусловлены механизмом их действия, в основе которого лежит блокирование мускариновых рецепторов и ингибирование активности парасимпатической иннервации, что приводит к угнетению сократительной активности гладкой мускулатуры кишечника [31]. В соответствии с этим первичной профилактикой осложнений, возникающих на фоне хронического запора, является контроль за назначением данной группы ЛС пожилым пациентам.
Пероральные препараты железа и верапамил также являлись часто назначаемыми ЛС пожилым пациентам с хроническим запором, по данным нашего исследования. Таким пациентам рекомендуется назначение альтернативной терапии, в случае с препаратами железа – его внутривенные формы. Согласно результатам проведенного мета-анализа (n=3663, 23 исследования), в котором оценивали НЛР при пероральном приеме сульфата железа (100–400 мг/сут.) по сравнению с его внутривенным введением, отмечено статистически значимое увеличение частоты НЛР со стороны желудочно-кишечного тракта (запор, диспепсия, диарея) на фоне приема пероральных форм с ОШ=3,05 [95% ДИ: 2,07–4,48, р<0,0001]. Кроме того, среднее увеличение уровня гемоглобина в группе, получавшей сульфат железа, было ниже, чем в группе с инъекционной терапией [32]. Согласно клиническим рекомендациям РФ, первой линией терапии железодефицитных состояний являются пероральные формы железа, однако лечение парентеральными препаратами рекомендуется в случаях неэффективности, плохой переносимости или наличия противопоказаний к применению пероральных форм [33].
Для пациентов с хронической глаукомой прием вышеупомянутых антихолинергических ЛС, способных стать причиной ее обострения, также является часто выявляемым STOPP-критерием в изучаемых когортах. Устранение влияния парасимпатической активности в таком случае приводит к расслаблению круговой мышцы радужки, соответственно, расширению зрачка и повышению внутриглазного давления.
По данным эпидемиологического исследования, в России частота встречаемости глаукомы составляет 1146,6 на 100 тыс. населения и ожидается значимый рост заболеваемости и распространенности глаукомы в ближайшие 15 лет [34].
Возникающее на фоне глаукомы нарушение зрения вплоть до амавроза приводит к снижению мобильности пациентов и является одной из основных причин инвалидизации в офтальмологической практике [35]. Этим подтверждается значимость повышения осведомленности врачей о возможности развития НЛР при приеме антихолинергических ЛС с целью профилактики у данной когорты больных прогрессирующего ухудшения зрения ятрогенного генеза.
Нами были выявлены и случаи некорректного назначения петлевых диуретиков для лечения сопутствующей АГ при недержании мочи. По результатам исследований, недержание мочи диагностируется у 15,0–36,0% пожилых пациентов, а у лиц, которым необходим сестринский уход, его распространенность составляет 90,0% [36, 37]. Данная патология чаще встречается у женщин, примерно каждая вторая пациентка ≥65 отмечает недержание мочи в той или иной степени [38]. Анатомо-физиологическими предпосылками развития этого состояния являются возраст-ассоциированное снижение емкости, потеря эластичности стенок мочевого пузыря, уменьшение скорости потока мочи, а также возрастание объема остаточной мочи и появление гиперактивности детрузора [39]. Еще одним фактором риска появления или усиления имеющихся симптомов является прием ЛС, в особенности диуретиков. Согласно данным исследований, прием петлевых диуретиков у мужчин с детрузорной гиперактивностью ассоциировался с увеличением частоты эпизодов недержания по сравнению с лицами, не использующими данную группу ЛС (p=0,009) [40, 41]. M.M. Finkelstein также продемонстрировал четкую корреляцию между назначением диуретиков и высоким риском возникновения недержания мочи у лиц обоего пола [42]. По мнению исследователей, это может быть обусловлено существенным увеличением объема мочи, который должен удерживать мочевой пузырь, а также обильными и внезапными излияниями мочи в мочевой пузырь, ассоциированными с приемом диуретиков, что может приводить к непроизвольным сокращениям детрузора [41, 43]. Стоит подчеркнуть, что недержание мочи оказывает значимое влияние на снижение качества жизни, способствует возникновению социальной изоляции, психологическому стрессу и дисфории, а также может увеличивать риск падений и госпитализаций, повышая экономическое бремя [44].
Три STOPP-критерия, выявленные у пациентов кардиологического отделения, связаны с приемом НПВС на фоне антикоагулянтной терапии, хронической сердечной недостаточности и снижения СКФ до 20–50 мл/мин/1,73 м2. Прием НПВС, как правило, связан с хроническим болевым синдромом, который поражает каждого пятого взрослого в Европе. Помимо индивидуального бремени хроническая боль оказывает значительное влияние на общество из-за пропусков и потери работы, раннего выхода на пенсию, а также высоких социальных и медицинских расходов [45].
Прием НПВС у пациентов с сопутствующей ФП ассоциирован с повышенным риском как сердечно-сосудистых событий, так и кровотечений, особенно при приеме антикоагулянтов. В общенациональной когорте Дании, в которой 35,6% пациентов с ФП получали НПВС, в течение 6-летнего периода наблюдения отношение риска (ОР) артериальной тромбоэмболии при использовании НПВС составило 1,36 (95% доверительный интервал [ДИ]: 1,27–1,45) для всей когорты, 1,22 (95% ДИ: 1,08–1,37) – для пациентов, не получавших сопутствующего антитромботического лечения, и 1,67 (95% ДИ: 1,41–1,98) – для тех пациентов, которые принимали перорально антикоагулянты. Аналогичным образом ОР развития «большого» кровотечения у пациентов с ФП, получавших и не получавших антитромботической терапии, составило 2,96 (95% ДИ: 2,64–3,31) и 2,39 (95% ДИ: 2,14–2,67) соответственно [46]. Необходимо помнить, что использование НПВС даже при наличии прямых показаний требует строго контроля и умеренного режима дозирования, рекомендуется использование селективных форм НПВС, анальгетических препаратов других групп в соответствии с критериями ведения пациентов с хронической болью, проведение эрадикационной и гастропротективной терапии [47].
Применение НПВС также повышает риск декомпенсации ХСН на 20% за счет увеличения периферического сосудистого сопротивления и снижения почечной перфузии, СКФ и экскреции натрия. Поэтому, прежде чем начинать фармакологическое лечение хронической боли у пациентов с ХСН, необходимо учитывать индивидуальное соотношение риска и пользы [48].
Прием НПВС пациентами с сопутствующей ХБП ассоциирован с неблагоприятными последствиями для почек, прежде всего с повышенным риском развития острого повреждения почек. Оценка риска может быть индивидуализирована с учетом стадии ХБП, возраста, коморбидной патологии и сопутствующего приема ЛС [49]. Клинические рекомендации Kidney Disease: Improving Global Outcomes (KDIGO) [50] рекомендуют избегать длительного применения НПВС при ХБП с СКФ >30 мл/мин/1,73 м2 и полностью избегать применения НПВС при СКФ <30 мл/мин/1,73 м2.
Не менее важный механизм оптимизации фармакотерапии – START-критерии. В проведенном нами исследовании самым часто неназначаемым препаратом стал клопидогрел пациентам с ишемическим инсультом или периферическим атеросклерозом в анамнезе. Однако действующие российские клинические рекомендации РФ пациентам с ФП и ПИКС рекомендуют применение только антикоагулянтной терапии пожилым пациентам в связи с высоким риском кровотечений [11].
По нашим результатам, в 16–19,3% случаев пациентам со стабильной стенокардией отсутствовало назначение бета-адреноблокаторов. Согласно действующим клиническим рекомендациям Минздрава России [51], данная группа ЛС представляет собой терапию первой линии в вышеупомянутой когорте с доказанной эффективностью (класс рекомендаций – IА). Прием бета-адреноблокаторов приводит к снижению частоты и силы сокращений сердца, что способствует уменьшению потребности миокарда в кислороде на 15–30%, а также удлинению диастолы, улучшая перфузию миокарда в этот период, что и обеспечивает антиангинальный эффект данного класса ЛС [52]. Помимо этого в рандомизированных клинических исследованиях (РКИ) доказано их влияние на улучшение прогноза после перенесенного ИМ, снижение смертности и риска возникновения повторного ИМ [53]. Так, мета-анализ, проведенный S. Yusuf и соавт. [54], продемонстрировал снижение смертности среди пациентов с ИМ в анамнезе при применении бета-адреноблокаторов примерно на 25%. Несмотря на все вышесказанное, данный START-критерий достаточно часто выявлялся как в терапевтическом, так и в кардиологическом отделениях, что указывает на необходимость информирования врачей о проведении рациональной фармакотерапии с целью улучшения прогноза и качества жизни пациентов.
Часто встречающимся START-критерием в исследуемых когортах было неназначение пациентам с ХСН препаратов из группы ингибиторов ангиотензин-превращающего фермента – ИАПФ. В проанализированных нами историях болезни наличие данного синдрома у пациентов с ФП констатировано с частотой 84–100%. Выживаемость пациентов с ХСН после установления диагноза составляет в среднем 1,8 года для мужчин и 3,2 – для женщин [55]. Поэтому особенно важно применение у больных с ХСН ИАПФ, способных не только замедлять прогрессирование патологического состояния, увеличивать переносимость физических нагрузок, но и оказывать влияние на качество жизни пациентов, уменьшая выраженность клинической симптоматики и улучшая прогноз [56]. По данным мета-анализа R. Garg и S. Yusuf [57] (32 РКИ), прием ИАПФ ассоциирован со статистически значимым снижением риска сердечно-сосудистой смерти на 12–39%, а риска смерти непосредственно от ХСН и ее декомпенсации – на 31 и 35% соответственно.
Заключение
При анализе фармакотерапии пациентов групп повышенного риска развития кровотечений (сочетание ФП и анемии) и тромбоэмболических событий (сочетание ФП и ПИКС) в возра-сте старше 65 лет у 90% госпитализированных в терапевтическое отделение и у 72–73% госпитализированных в кардиологическое отделение выявлен хотя бы один START-критерий. Чаще всего упущенными назначениями были клопидогрел, бета-адреноблокаторы, ИАПФ и статины.
STOPP-критерии обнаружены в среднем у половины пациентов в обоих отделениях. ЛС с антихолинергической активностью стали самыми частыми нецелесообразными назначениями.
Более 95% госпитализированных в каждой подгруппе получали ежедневно ≥5 препаратов, что соответствует критериям полипрагмазии.
Полученные результаты позволяют сделать вывод о необходимости применения STOPP/START-критериев, а также шкалы антихолинергической нагрузки для оптимизации фармакотерапии пациентов пожилого и старческого возраста в условиях реальной клинической практики.
Дополнительная информация
Публикация статьи осуществляется в рамках диссертационных исследований: «Клиническая значимость анемии, дефицита железа и витамина В12 у пациентов с фибрилляцией предсердий, перенесших острый коронарный синдром» и «Персонализация антикоагулянтной терапии у пациентов с фибрилляцией предсердий, перенесших острый коронарный синдром».
