Системная красная волчанка в практике терапевта

DOI

https://dx.doi.org/10.18565/therapy.2024.1.118-125

Е.А. Асеева, С.К. Соловьев, А.М. Лила
1) ФГБНУ «Научно-исследовательский институт ревматологии имени В.А. Насоновой», г. Москва; 2) ФГБОУ ДПО «Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования» Минздрава России, г. Москва

Аннотация. Цель статьи – представить рекомендации по ведению пациентов с системной красной волчанкой (СКВ) в реальной клинической практике. Освещены современные методы оценки активности СКВ, характер течения, физикальные и лабораторные методы диагностики, основные группы лекарственных средств, применяемых в терапии этого заболевания. Материал предназначен для ревматологов и терапевтов общей практики.

системная красная волчанка

активность системной красной волчанки

терапия системной красной волчанки

медицинский мониторинг

ЭПИДЕМИОЛОГИЯ И ПАТОГЕНЕЗ СИСТЕМНОЙ КРАСНОЙ ВОЛЧАНКИ

Системная красная волчанка (СКВ) остается одной из труднейших проблем современной терапии. Диагностика, лечение и прогноз этого заболевания во многом затруднены в связи с разнообразной клинической картиной, прогрессирующим течением и высоким уровнем летальности. Хорошо известно, что СКВ страдают преимущественно пациентки женского пола в возрасте от 18 до 45 лет; соотношение женщин к мужчинам среди больных составляет приблизительно 9:1. Распространенность СКВ в различных странах мира неодинакова и во многом зависит от этнической принадлежности населения и географического расположения региона. По последним данным, наибольшая встречаемость СКВ наблюдается среди жителей Аляски, Карибского бассейна и Азии. В европейских странах и Северной Америке частота болезни, по некоторым сведениям, варьирует в пределах от 20 до 50 на 100 тыс. населения [1, 2].

Патогенез СКВ сложен и до конца не изучен, однако известно, что важная роль в нем принадлежит нарушению иммунной толерантности к собственным антигенам и гиперпродукции антиядерных антител активированными В-лимфоцитами. Повреждение органов и тканей при СКВ является результатом аутоиммунного воспаления как следствия фиксации циркулирующих иммунных комплексов на клеточных мембранах [1–3].

ДИАГНОСТИКА СИСТЕМНОЙ КРАСНОЙ ВОЛЧАНКИ

В настоящее время для диагностики СКВ применяются классификационные критерии ACR (American College of Rheumatology) от 1997 г., SLICC (Systemic Lupus International Collaborating Clinics) от 2012 г. и EULAR (European League Against Rheumatism) / ACR, 2019 г. [5–7]. Для практикующего ревматолога оптимально использование критериев SLICC (2012), которые обладают достаточно высокой чувствительностью (91,3%) и специфичностью (93,8%) и при этом просты в применении. Для установления достоверного диагноза СКВ необходимо наличие у пациента хотя бы 4 таких критериев, при условии, что хотя бы один из них будет клиническим и один иммунологическим. При отсутствии иммунологических маркеров диагноз СКВ считается недостоверным. В случае выявления только иммунологических нарушений в отсутствие клинических проявлений СКВ заболевание кодируется по МКБ-10 как R76 «Другие отклонения от нормы, выявленные при иммунологическом исследовании сыворотки». Подобные изменения, в частности, можно наблюдать при так называемом постковидном синдроме, но в то же время они могут свидетельствовать о возможном риске развития системного аутоиммунного заболевания, что требует проведения тщательного мониторинга пациента [8].

Дифференциальный диагноз при наличии позитивного антинуклеарного фактора (АНФ) следует проводить с аутоиммунным тиреоидитом, рассеянным склерозом. Кроме того, АНФ может быть позитивным при длительном применении пациентом эстрогенсодержащих препаратов, в частности контрацептивов. Диагноз СКВ может быть достоверным также при подтвержденном световой микроскопией и иммуноморфологическим исследованием иммунокомплексном нефрите биоптата почечной ткани, позитивном АНФ или повышенном уровне антител к ДНК.

Классификационные критерии СКВ SLICC 2012 г. содержат 11 клинических признаков:

острую или подострую кожную красную волчанку;
хроническую кожную красную волчанку;
не рубцовую алопецию диффузную или очаговую;
язвы слизистых оболочек;
поражение двух или более суставов, утреннюю скованность;
поражение серозных оболочек сердца и легких;
нефрит, ассоциированный с протеинурией не менее 0,5 г, а также эритроцитурией, лейкоцитурией и цилиндрурией при отсутствии инфекции;
нарушение психики и нервной системы;
гемолитическую анемию;
снижение уровня лейкоцитов и лимфоцитов ниже референтных значений;
тромбоцитопению (тромбоциты < 100 × 109/л по крайней мере один раз).

К иммунологическим нарушениям, входящим в классификационные критерии SLICC, 2012 г., относятся:

АНФ на клетках Hep2;
антитела к дсДНК;
антитела к Sm антигену;
антикардиолипиновые антитела, волчаночный антикоагулянт, антитела к β2-гликопротеину IgG или IgM;
снижение фракций комплемента (С3, С4, СН50);
положительная проба Кумбса без гемолитической анемии.

МЕТОДЫ ОЦЕНКИ АКТИВНОСТИ СИСТЕМНОЙ КРАСНОЙ ВОЛЧАНКИ

Оценка активности СКВ имеет большое значение как для выбора метода терапии, так и определения прогноза заболевания. С этой целью используется индекс SLEDAI (Systemic Lupus Erythematosus Disease Activity Index), который включает 16 клинических и 8 лабораторных признаков, имеющий балльный эквивалент [9]. В реальной клинической практике для динамической оценки активности заболевания проще всего использовать модифицированный индекс SLEDAI-2К. С учетом количества набранных баллов выделяют следующие степени активности СКВ:

более 20 баллов – очень высокая;
11–19 – высокая;
6–10 – средняя;
1–5 – низкая;
0 – нет активности.

Если между визитами значение индекс увеличивается до 12 баллов, то констатируется умеренное обострение заболевания, если более 12 баллов – выраженное.

ХАРАКТЕРИСТИКА ВАРИАНТОВ ТЕЧЕНИЯ СИСТЕМНОЙ КРАСНОЙ ВОЛЧАНКИ

Отечественная классификация вариантов течения СКВ была разработана академиком В.А. Насоновой и опубликована в 1972 г. [10]. В соответствии с ней течение СКВ подразделяется на острое, подострое и хроническое в зависимости от дебюта болезни и скорости нарастания клинических проявлений. Эту классификацию клиницисты используют и в настоящее время. В связи с внедрением индексов активности СКВ ее течение подразделяют на рецидивирующе-ремиттирующее (2 и более обострений за год), хронически активное (от 5 до 10 баллов по SLEDAI в течение года) и ремиссию (отсутствие клинических и лабораторных маркеров активности, индекс от 0 до 4 баллов) [11].

Течение СКВ, обострения и проводимая терапия способствуют появлению так называемых необратимых повреждений органов, которые во многом обусловливают тяжесть и прогноз заболевания. Их оценка осуществляется с помощью индекса повреждений SLICC/DaI (ИП): согласно ему, каждое повреждение (начиная с дебюта СКВ), наблюдаемое у пациента 6 и более месяцев, соответствует 1 баллу, при этом максимальная сумма баллов может равняться 47 [12].

Формулируя диагноз СКВ, уточняют характер ее течения, вовлечение органов и систем с их перечислением, при наличии данных биопсии почек указывают морфологический тип нефрита с индексами активности и хронизации, функциональные, гематологические и иммунологические нарушения, позитивность по АНФ, активность в баллах и ИП (SLICC/DI) в баллах. Также отмечают осложнения терапии и сопутствующие заболевания.

КЛЮЧЕВЫЕ ОСОБЕННОСТИ ОПРОСА, ОСМОТРА И ЛАБОРАТОРНЫХ МЕТОДОВ ИССЛЕДОВАНИЙ

Опытные ревматологи знают, что сбор анамнеза и жалобы пациента нередко дают возможность установить диагноз СКВ с высокой долей вероятности. Необходимо учитывать пол и возраст пациента. Как правило, заболеванию предшествуют выраженный стресс, инфекция, вакцинация, инсоляция. Следует обратить внимание на характер жалоб: обычно это боли в суставах, высыпания на коже, повышенное выпадение волос, резкое похудание, усталость, депрессия, отеки, часто бывает лихорадочное состояние [1, 2, 7, 13].

При повторных визитах и обострениях фиксируются новые симптомы и вовлечение в патологический процесс новых органов. При общетерапевтическом осмотре обнаруживаются не только специфические для СКВ проявления, но и сопутствующие заболевания [1, 2, 13]. Во всех случаях на визитах пациенту назначаются клинический анализ крови и общий анализ мочи.

В процессе диагностики важно своевременно выявить гематологические нарушения, особенно тромбоцитопению, лейкопению и анемию. Даже минимальные изменения в анализе мочи должны указать врачу на возможность развития поражения почек; в этом случае исследуются креатинин сыворотки крови, скорость клубочковой фильтрации. Огромную роль в выборе терапии играет анализ почечного биоптата. При верификации III–IV классов волчаночного нефрита (ВН) по классификации ISN/RPS (International Society of Nephrology / Renal Pathology Society, 2003) терапия СКВ должна быть существенно усилена [14, 15]. Повышение C-реактивного белка и скорости оседания эритроцитов обычно свидетельствует о наличии инфекции, но в ряде случаев возрастание значений этих воспалительных маркеров сопутствует выраженному полиартриту, серозиту и активному поражению центральной нервной системы (ЦНС) [1, 2, 6, 7, 10–13]. Выполнение биопсии почки имеет особое значение у пациентов с длительно текущим ВН в связи с высоким риском развития гломерулосклероза.

Помимо клинических проявлений и стандартных методов лабораторной диагностики, как при первичном визите, так и при мониторинге течения заболевания проводится исследование сыворотки крови на наличие АНФ, антител к ДНК и к ядерному антигену Смита (aнти-Sm) [1, 2, 7, 10, 13]. В случае жалоб на сухость полости рта и глаз увеличение слюнных желез необходимо исследовать уровень/наличие антител к Ro/SS-A (анти-Ro/SSA), ревматоидного фактора, при необходимости направить пациента на сиалометрию и осмотр окулиста. При наличии в анамнезе выкидышей, артериальных и венозных тромбозов с целью исключения антифосфолипидного синдрома (АФС) оцениваются уровни антител к кардиолипинам (аКЛ IgG, IgM)], к β2-гликопротеину 1, волчаночный антикоагулянт [1, 2, 7, 10, 13–17].

СОВРЕМЕННЫЕ ПРИНЦИПЫ ТЕРАПИИ СИСТЕМНОЙ КРАСНОЙ ВОЛЧАНКИ

Новая парадигма терапии СКВ базируется на принципах концепции Treat-to-Target, или «лечение до цели». Не так давно задачами терапии этого заболевания были исключительно увеличение продолжительности жизни пациента и снижение смертности. Новая концепция предполагает иные приоритеты, основные из них – достижение ремиссии и улучшение качества жизни. Промежуточная цель лечения – длительное поддержание состояния низкой активности СКВ, предотвращение обострений и накопления необратимых повреждений органов (рекомендации EULAR, 2023). Эти цели должны достигаться при наблюдении пациента врачом-ревматологом, имеющим опыт ведения пациентов с СКВ, и своевременном назначении патогенетической терапии [1, 2, 7, 10, 16].

Глюкокортикоиды

Согласно последним международным рекомендациям, глюкокортикоиды (ГК) назначаются только тогда, когда их применение оправданно и необходимо. Выбор дозы ГК во многом зависит от степени активности СКВ [1, 6, 9, 12, 16]. При низкой активности заболевания препараты этого класса назначаются преимущественно в низких дозах, менее 10 мг/сут., при средней – соответственно в средних дозах, не выше 40 мг/сут. В рекомендациях EULAR – 2019/2023 оговаривается, что у пациентов с низкой и средней активностью СКВ лечение ГК не должно быть длительным: обычно достаточно их использования не более 4 нед. до достижения эффекта, после чего ежедневная доза постепенно уменьшается, обычно по 1 мг/нед. до 5–7,5 мг/сут.

Особую группу составляют пациенты с высокой и очень высокой активностью СКВ. У них в обязательном порядке применяются только высокие дозы ГК, до 1 мг/кг/сут. Для получения более быстрого и полного ответа у пациентов этой группы к терапии ГК добавляются иммунодепрессанты [1, 2, 7, 10, 13–18]. Высокие дозы ГК внутрь и сверхвысокие в виде инфузий (пульс-терапия 6-метилпреднизолоном) практически в обязательном порядке применяются при прогрессирующем ВН, геморрагическом альвеолите, нейролюпусе и критической тромбоцитопении. При достижении стойкой ремиссии ГК могут быть полностью отменены [1, 2, 10, 15–18].

Роль и место иммунодепрессантов в терапии СКВ

В связи с выраженными аутоиммунными нарушениями, лежащими в основе патогенеза СКВ, ключевое значение в ее лечении имеют иммунодепрессанты (ИД). Своевременное назначение ИД требуется при наличии у пациента прогрессирующего поражения почек, развитии тяжелых проявлений поражения ЦНС в виде судорог, сопорозного состояния, комы, психоза, а также при редком, но жизнеугрожающем поражении легких в виде геморрагического альвеолита. Показаниями для назначения ИД являются также отсутствие эффективности применения ГК и необходимость уменьшения их дозы до минимальной поддерживающей.

ИД отводится ведущая роль в терапии ВН. Так, в фазе индукции назначают циклофосфамид (ЦФ) внутривенно по 500 мг каждые 2 нед. (до 6 инфузий). Альтернативой ему служит микофенолата мофетил (ММФ), применение которого в дозах от 2 до 3 г/сут. не менее эффективно, чем инфузии ЦФ, при более низкой токсичности. При достижении эффекта индукционной фазы на стадии поддерживающей терапии препаратом выбора становится ММФ в дозах от 1,5 до 2,5 г/сут.

Длительность применения ИД при ВН должна составлять не менее 2 лет. Метотрексат 15–20 мг/ нед. или азатиоприн 100–150 мг/сут. чаще используются при средней степени активности СКВ у пациентов с полиартритом и при торпидных формах поражения кожи [13, 15–22].

Антималярийные препараты, гидроксихлорохин

Назначение гидроксихлорохина (ГХ) занимает важное место в терапии практически любых форм СКВ [13, 15, 23–25]. Он назначается с целью уменьшения частоты обострений, снижения риска развития кардиоваскулярных осложнений, профилактики тромбозов и снижения дозы ГК. Ряд плейотропных эффектов ГХ позволяет уменьшить риск развития тромбозов и гипергликемии. ГХ применяется в дозах не выше 400 мг/сут. в течение 3–5 и более лет. Препарат не обладает доказанным тератогенным эффектом и может быть назначен при беременности и в период лактации.

Генно-инженерные биологические препараты

С 2005 г. в терапии СКВ началась эра применения генно-инженерных биологических препаратов (ГИБП). Такие препараты этой группы, как ритуксимаб, белимумаб, анифролумаб, представляют собой синтезированные моноклональные антитела, блокирующие клетки или белковые молекулы, вовлеченные в патогенез СКВ. К преимуществам ГИБП перед ГК и ИД относятся механизм действия, избирательно (селективно) направленный на ключевые звенья патогенеза СКВ, высокая клиническая эффективность без характерных для стандартной терапии нежелательных эффектов и осложнений. В отсутствие противопоказаний (текущая инфекция, беременность, аллергия к компонентам препарата, некоторые опухоли) ГИБП назначаются больным СКВ с целью снижения клинико-лабораторной активности заболевания при его рецидивирующем течении, невозможности достижения низкой активности и ремиссии с помощью стандартной терапии и зависимости пациента от применения высоких и средних доз ГК. Своевременное использование ГИБП в значительной мере способствует снижению риска развития повреждения органов.

До недавнего времени белимумаб назначался пациентам с волчаночным полиартритом, распространенным поражением кожи и слизистых оболочек, на фоне высокого уровня антител к ДНК и гипокомплементемии. С 2023 г. препарат рекомендован в качестве дополнения к ГК и ИД у пациентов с ВН. Первые три инфузии белимумаба следует проводить в условиях стационара (0, 14, 28-й дни) с последующем применением в условиях дневного стационара по 10 мг на килограмм массы тела ежемесячно; длительность терапии не ограничена, но в реальной клинической практике обычно составляет от 6 до 12 мес. [24, 26, 27].

При критическом течении СКВ и отсутствии эффекта от высоких доз ГК и ИД в соответствии с рекомендациями EULAR назначается ритуксимаб [24]. Рекомендованной схемы применения этого ГИБП не существует, но в реальной клинической практике инфузии по 500–1000 мг выполняются еженедельно или с интервалом в 2 нед. до достижения суммарной дозы в 2000 мг [28].

В последние годы существенно пересмотрены представления о патогенезе СКВ. Особое внимание уделяется нарушениям регуляции синтеза интерферона (ИФН) типа I (ИФН-α и ИФН-β), приводящим к его гиперпродукции у пациентов с рассматриваемым заболеванием [29]. В связи с этим новым подходом к фармакотерапии СКВ стала разработка моноклональных антител, блокирующих активность ИФН I типа или его рецепторов. Таким лекарственным средством является анифролумаб, который представляет собой человеческое моноклональное антитело IgG1κ, связывающееся с клеточным рецептором для ИФН-α (IFNAR1) с высокой афинностью и специфичностью [30, 31]. В 2023 г. препарат зарегистрирован и в России [32].

Высокая эффективность анифролумаба у пациентов со средней и тяжелой СКВ показана в нескольких длительных и масштабных международных рандомизированных контролируемых исследованиях (РКИ). Пациентам этих групп препарат рекомендуется назначать в виде ежемесячных инфузий по 300 мг во всех случаях, за исключением ситуаций, когда СКВ сопровождается активным ВН и поражением ЦНС [30, 32]. Также анифролумаб возможно использовать при высоком риске раннего развития повреждения органов, невозможности достижения низкой активности заболевания, неустойчивом состоянии низкой активности, необходимости снизить дозу или отменить ГК [28]. Применение анифролумаба включено в рекомендации EULAR по лечению СКВ от 2023 г. [24].

Терапия рефрактерного ВН

В литературе есть сведения о результатах 2 рандомизированных и 10 наблюдательных исследований по эффективности различных программ терапии рефрактерных форм ВН. Так, результаты одного из РКИ, в которое вошли 59 пациентов азиатской популяции с ВН, продемонстрировали равную эффективность в достижении ремиссии через 12 мес. при применении как ММФ, так и инфузий ЦФ (68 против 70,9%). Важно отметить, что исследование было прекращено в связи с высокой частотой тяжелых инфекций в группе участников, получавших ЦФ (15,63 против 3,7% в группе ММФ) [34].

Большой интерес представляют данные 3 наблюдательных исследований эффективности мультитаргетной терапии рефрактерного ВН. Комбинация низких доз ММФ и ингибиторов кальциневрина (такролимуса или циклоспорина) вызывала развитие частичной/полной ремиссии более чем у 60% пациентов через год от начала лечения [35–37].

В ряде работ установлена эффективность комбинированной терапии ритуксимабом и ЦФ у пациентов с рефрактерным ВН. Так, в исследовании Zhang J. et al. (2015) применение такой комбинации позволило достичь полного или частичного почечного ответа у 83% больных по сравнению с 57% в случаях использования только ЦФ [38].

Наконец, в наблюдательном исследовании 17 пациентов с рефрактерным ВН на фоне назначения ГК в комбинации с ритуксимабом через 12 мес. у 53% участников наблюдались нормализация уровня креатинина крови, суточная протеинурия < 0,5 г, нормальный мочевой осадок или более чем 50% улучшение всех почечных параметров. Также введение ритуксимаба дало возможность значимо снизить дозы пероральных ГК у исследованных больных [39].

Препарат воклоспорин (Voclosporin), специально разработанный для лечения активного ВН в комбинации с другими ИД в январе 2021 г., обладает более выраженной способностью ингибировать кальциневрин, чем циклоспорин, а его эффективность в лечении ВН подтверждена результатами РКИ [40]. Эти результаты позволяют предположить, что комбинация низких доз воклоспорина, ММФ и ГК в качестве иммуносупрессивной терапии активного ВН приводит к лучшему почечному ответу по сравнению с монотерапией ММФ и ГК.

Терапия поражения ЦНС при СКВ

При признаках поражения ЦНС на фоне СКВ рекомендуется исключить инфекцию, тромботическое поражение головного мозга, токсическое действие химических веществ и лекарств (высоких доз ГК). В первую очередь необходимо провести симптоматическое лечение в виде коррекции артериальной гипертензии и метаболических нарушений, назначения противоэпилептических средств при судорогах, антидепрессантов при психических расстройствах. К сожалению, до настоящего времени нет рекомендаций, основанных на принципах доказательной медицины, по применению патогенетической терапии при поражении нервной системы у пациентов с СКВ. В реальной клинической практике в случае тяжелых поражений головного и спинного мозга при СКВ применяются высокодозные инфузии ЦФ (не менее 1 г), пульс-терапия (от 1 до 3 г), внутривенный иммуноглобулин (0,5–1,0 г на килограмм веса), ритуксимаб (1–2 г) и плазмаферез [41].

Возможности экстракорпоральных методов терапии при критическом течении СКВ

Экстракорпоральные методы лечения (плазмаферез, гемосорбция, иммуносорбция) не относятся к основным при СКВ, однако международные рекомендации (EULAR, 2023) [24] допускают их применение в случаях критического течения СКВ, при катастрофическом течении АФС, тромбоцитопении, альвеолите, поперечном миелите. Эффективность методов экстракорпоральной терапии (плазмаферез, каскадная плазмафильтрация) увеличивается при сочетании плазмафереза с пульс-терапией и инфузиями ЦФ [42–44].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Можно констатировать, что в диагностике и лечении СКВ за последние два десятилетия наметился значительный прогресс. Однако, несмотря на явные успехи, в клинической практике нередко встречаются как гипердиагностика болезни, так и поздняя постановка диагноза, особенно при хроническом ее течении. Поэтому в случае подозрения у пациента СКВ необходимо обязательно привлечь к верификации диагноза и выбору терапии ревматолога, имеющего опыт курации пациентов с системными заболеваниями соединительной ткани.

1. Российские клинические рекомендации. Ревматология. Под ред. академика РАН Е.Л. Насонова. М.: ГЭОТАР-Медиа. 2017; 464 с. (Russian clinical guidelines. Rheumatology. Ed. by academician of RAS Nasonov E.L. Moscow: GEOTAR-Media. 2017; 464 pp. (In Russ.)). ISBN: 978-5-9704-4261-6.

2. Lahita R.G. The immunoendocrinology of systemic lupus erythematosus. Clin Immunol. 2016; 172: 98–100. https://doi.org/10.1016/j.clim.2016.08.014. PMID: 27546447.

3. Dai C., Deng Y., Quinlan A. et al. Genetics of systemic lupus erythematosus: Immune responses and end organ resistance to damage. Curr Opin Immunol. 2014; 31: 87–96. https://doi.org/10.1016/j.coi.2014.10.004. PMID: 25458999. PMCID: PMC4274270.

4. Cervera R., Khamashta M.A., Hughes G.R. The Euro-lupus project: Epidemiology of systemic lupus erythematosus in Europe. Lupus. 2009; 18(10): 869–74. https://doi.org/10.1177/0961203309106831. PMID: 19671784.

5. Hochberg M.C. Updating the American College of Rheumatology revised criteria for the classification of systemic lupus erythematosus. Arthritis Rheum. 1997; 40(9): 1725. https://doi.org/10.1002/art.1780400928. PMID: 9324032.

6. Petri M., Orbai A.M., Alarcon G.S. et al. Derivation and validation of the Systemic Lupus International Collaborating Clinics classification criteria for systemic lupus erythematosus. Arthritis Rheum. 2012; 64(8): 2677–86. https://doi.org/10.1002/art.34473. PMID: 22553077. PMCID: PMC3409311.

7. Aringer M., Costenbader K., Daikh D. et al. 2019 European League Against Rheumatism/American College of Rheumatology classification criteria for systemic lupus erythematosus. Ann Rheum Dis. 2019; 78(9): 1151–59. https://doi.org/10.1136/annrheumdis-2018-214819. PMID: 31383717.

8. Насонов Е.Л. Коронавирусная болезнь 2019 (COVID-19) и аутоиммунитет. Научно-практическая ревматология. 2021; 59(1): 5–30. (Nasonov E.L. Coronavirus disease 2019 (COVID-19) and autoimmunity. Nauchno-prakticheskaya revmatologiya = Rheumatology Science and Practice. 2021; 59(1): 5–30 (In Russ.)). https://doi.org/10.47360/1995-4484-2021-5-30. EDN: YGDNUK.

9. Gladman D.D., Ibanez D., Urowitz M.B. Systemic lupus erythematosus disease activity index 2000. J Rheumatol. 2002; 29(2): 288–91. PMID: 11838846.

10. Насонова В.А. Системная красная волчанка. М.: Медицина. 1972; 248 с. (Nasonova V.A. Systemic lupus erythematosus. Moscow: Medicine. 1972; 248 pp. (In Russ.)).

11. Barr S.G., Zonana-Nacach A., Magder L.S., Petri M. Patterns of disease activity in systemic lupus erythematosus. Arthritis Rheum. 1999; 42(12): 2682–88. https://doi.org/10.1002/1529-0131(199912)42:12<2682::AID-ANR26>3.0.CO;2-6. PMID: 10616018.

12. Gladman D.D., Ginzler E., Goldsmith C. et al. The development and initial validation of the Systemic Lupus International Collaborating Clinics/American College of Rheumatology (SLICC/ACR) damage index for systemic lupus erythematosus. Arthritis Rheum. 1996; 39(3): 363–69. https://doi.org/10.1002/art.1780390303. PMID: 8607884.

13. Tunnicliffe D.J., Singh-Grewal D., Kim S. et al. Diagnosis, Monitoring, and Treatment of Systemic Lupus Erythematosus: A Systematic Review of Clinical Practice Guidelines. Arthritis Care Res (Hoboken). 2015 Oct; 67(10): 1440–52. https://doi.org/10.1002/acr.22591.

14. Weening J.J., D’Agati V.D., Schwartz M.M. et al. The classification of glomerulonephritis in systemic lupus erythematosus revisited. Kidney Int. 2004; 65: 521–30. https://doi.org/10.1111/j.1523-1755.2004.00443.x.

15. Wilhelmus S., Alpers C.E., Cook H.T. et al. The revisited classification of GN in SLE at 10 years: Time to re-evaluate histopathologic lesions. J Am Soc Nephrol. 2015; 26(12): 2938–46. https://doi.org/10.1681/ASN.2015040384. PMID: 26152271. PMCID: PMC4657848.

16. van Vollenhoven R.F., Mosca M, Bertsias G. et al. Treat-to-target in systemic lupus erythematosus: Recommendations from an international task force. Ann Rheum Dis. 2014; 73(6): 958–67. https://doi.org/10.1136/annrheumdis-2013-205139. PMID: 24739325.

17. Miyakis S., Lockshin M.D., Atsumi T. et al. International consensus statement on an update of the classification criteria for definite antiphospholipid syndrome (APS). J Thromb Haemost. 2006; 4(2): 295–306. https://doi.org/10.1111/j.1538-7836.2006.01753.x. PMID: 16420554.

18. Mosca M., Tani C., Aringer M. et al. European League Against Rheumatism recommendations for monitoring patients with systemic lupus erythematosus in clinical practice and in observational studies. Ann Rheum Dis. 2010; 69(7): 1269–74. https://doi.org/10.1136/ard.2009.117200. PMID: 19892750. PMCID: PMC2952401.

19. Hahn B.H., McMahon M.A., Wilkinson A. et al. American College of Rheumatology guidelines for screening, treatment, and management of lupus nephritis. Arthritis Care Res. 2012; 64(6): 797–808. https://doi.org/10.1002/acr.21664. PMID: 22556106. PMCID: PMC3437757.

20. Bertsias G.K., Tektonidou M., Amoura Z. et al. Joint European League Against Rheumatism and European Renal Association – European Dialysis and Transplant Association (EULAR/ERA-EDTA) recommendations for the management of adult and paediatric lupus nephritis. Ann Rheum Dis. 2012; 71(11): 1771–82. https://doi.org/10.1136/annrheumdis-2012-201940. PMID: 22851469. PMCID: PMC3465859.

21. Pamfil C., Fanouriakis A., Damian L. et al. EULAR recommendations for neuropsychiatric systemic lupus erythematosus vs usual care: Results from two European centres. Rheumatology (Oxford). 2015; 54(7): 1270–78. https://doi.org/10.1093/rheumatology/keu482. PMID: 25638807.

22. Wilhelmus S., Bajema I.M., Bertsias G.K. et al. Lupus nephritis management guidelines compared. Nephrol Dial Transplant. 2016; 31(6): 904–13. https://doi.org/10.1093/ndt/gfv102. PMID: 25920920.

23. Hahn B.H., McMahon M.A., Wilkinson A. et al. American College of Rheumatology guidelines for screening, treatment, and management of lupus nephritis. Arthritis Care Res (Hoboken). 2012; 64(6): 797–808. https://doi.org/10.1002/acr.21664. PMID: 22556106. PMCID: PMC3437757.

24. Fanouriakis A., Kostopoulou M., Andersen J. et al. EULAR recommendations for the management of systemic lupus erythematosus: 2023 update. Ann Rheum Dis. 2024; 83(1): 15–29. https://doi.org/10.1136/ard-2023-224762. PMID: 37827694.

25. Barile-Fabris L., Hernandez-Cabrera M.F., Barragan-Garfias J.A. Vasculitis in systemic lupus erythematosus. Curr Rheumatol Rep. 2014; 16(9): 440. https://doi.org/10.1007/s11926-014-0440-9. PMID: 25023725.

26. Wallace D.J., Navarra S., Petri M.A. et al. Safety profile of belimumab: Pooled data from placebo-controlled phase 2 and 3 studies in patients with systemic lupus erythematosus. Lupus. 2013; 22(2): 144–54. https://doi.org/10.1177/0961203312469259. PMID: 23213069.

27. Ginzler E.M., Wallace D.J., Merrill J.T. et al. Disease control and safety of belimumab plus standard therapy over 7 years in patients with systemic lupus erythematosus. J Rheumatol. 2014; 41(2): 300–9. https://doi.org/10.3899/jrheum.121368. PMID: 24187095.

28. Mok C.C. Current role of rituximab in systemic lupus erythematosus. Int J Rheum Dis. 2015; 18(2): 154–63. https://doi.org/10.1111/1756-185X.12463. PMID: 25522652.

29. Насонов Е.Л., Авдеева А.С. Иммуновоспалительные ревматические заболевания, связанные с интерфероном типа I: новые данные. Научно-практическая ревматология. 2019; 57(4): 452–461. (Nasonov E.L., Avdeeva A.S. Immunoinflammatory rheumatic diseases associated with type I interferon: New evidence. Nauchcno-prakticheskaya revmatologia = Rheumatology Science and Practice. 2019; 57(4): 452–461 (In Russ.)). https://doi.org/10.14412/1995-4484-2019-452-461. EDN: CXHYDZ.

30. Deeks E.D. Anifrolumab: First approval. Drugs. 2021; 81(15): 1795–802. https://doi.org/10.1007/s40265-021-01604-z. PMID: 34554438.

31. Gensous N., Lazaro E., Blanco P., Richez C. Anifrolumab: First biologic approved in the EU not restricted to patients with a high degree of disease activity for the treatment of moderate to severe systemic lupus erythematosus. Expert Rev Clin Immunol. 2024; 20(1): 21–30. https://doi.org/10.1080/1744666X.2023.2268284. PMID: 37800604.

32. Решетняк Т.М., Асеева Е.А., Шумилова А.А. с соавт. Портрет пациента с системной красной волчанкой для назначения ингибитора интерферона типа I анифролумаба. Современная ревматология. 2023; 17(6): 14–21. (Reshetnyak T.M., Aseeva E.A., Shumilova A.A. et al. Portrait of a patient with systemic lupus erythematosus for the prescription of the type I interferon inhibitor anifrolumab. Sovremennaya revmatologiya = Modern Rheumatology Journal. 2023; 17(6): 14–21 (In Russ.)). https://doi.org/10.14412/1996-7012-2023-6-14-21. EDN: HPWDHK.

33. Fanouriakis A., Kostopoulou M., Andersen J. et al. EULAR recommendations for the management of systemic lupus erythematosus: 2023 update. Ann Rheum Dis. 2024; 83(1): 15–29. https://doi.org/10.1136/ard-2023-224762. PMID: 37827694.

34. Anutrakulchai S., Panaput T., Wongchinsri J. et al. A multicentre, randomised controlled study of enteric-coated mycophenolate sodium for the treatment of relapsed or resistant proliferative lupus nephritis: An Asian experience. Lupus Sci Med. 2016; 3(1): e000120. https://doi.org/10.1136/lupus-2015-000120. PMID: 26835147. PMCID: PMC4716419.

35. Choi C.B., Won S., Bae S.C. Outcomes of multitarget therapy using mycophenolate mofetil and tacrolimus for refractory or relapsing lupus nephritis. Lupus. 2018; 27(6): 1007–11. https://doi.org/10.1177/0961203318758505. PMID: 29448881.

36. Mok C.C., To C.H., Yu K.L., Ho L.Y. Combined low-dose mycophenolate mofetil and tacrolimus for lupus nephritis with suboptimal response to standard therapy: A 12-month prospective study. Lupus. 2013; 22(11): 1135–41. https://doi.org/10.1177/0961203313502864. PMID: 23995863.

37. Kasitanon N., Boripatkosol P., Louthrenoo W. Response to combination of mycophenolate mofetil, cyclosporin A and corticosteroid treatment in lupus nephritis patients with persistent proteinuria. Int J Rheum Dis. 2018; 21(1): 200–7. https://doi.org/10.1111/1756-185X.13152. PMID: 28901731.

38. Zhang J., Zhao Z., Hu X. Effect of rituximab on serum levels of anti-C1q and antineutrophil cytoplasmic autoantibodies in refractory severe lupus nephritis. Cell Biochem Biophys 2015; 72(1): 197–201. https://doi.org/10.1007/s12013-014-0437-z. PMID: 25490907.

39. Contis A., Vanquaethem H., Truchetet M.E. et al. Analysis of the effectiveness and safety of rituximab in patients with refractory lupus nephritis: A chart review. Clin Rheumatol. 2016; 35(2): 517–22. https://doi.org/10.1007/s10067-015-3166-9. PMID: 26762196.

40. Rovin B.H., Solomons N., Pendergraft W.F. 3rd et al.; AURA-LV Study Group. A randomized, controlled double-blind study comparing the efficacy and safety of dose-ranging voclosporin with placebo in achieving remission in patients with active lupus nephritis. Kidney Int. 2019; 95(1): 219–31. https://doi.org/10.1016/j.kint.2018.08.025. PMID: 30420324.

41. Schwartz N., Stock A.D., Putterman C. Neuropsychiatric lupus: New mechanistic insights and future treatment directions. Nat Rev Rheumatol. 2019; 15(3): 137–52. https://doi.org/10.1038/s41584-018-0156-8. PMID: 30659245. PMCID: PMC8023338.

42. Kronbichler A., Brezina B., Quintana L.F., Jayne D.R. Efficacy of plasma exchange and immunoadsorption in systemic lupus erythematosus and antiphospholipid syndrome: A systematic review. Autoimmun Rev. 2016; 15(1): 38–49. https://doi.org/10.1016/j.autrev.2015.08.010. PMID: 26318215.

43. Tsai P.S., Chen Y., Chen S.Y. et al. Plasmapheresis for a patient with catatonia and systemic lupus erythematosus: A case report and literature review. J Clin Med. 2022; 11(22): 6670. https://doi.org/10.3390/jcm11226670. PMID: 36431144. PMCID: PMC9692717.

44. Hegde A., Dorji T., Asturkar V. et al. Cases of catastrophic anti-phospholipid syndrome in systemic lupus erythematosus: An experience. SAGE Open Med Case Rep. 2022; 10: 2050313X221085099. https://doi.org/10.1177/2050313X221085099. PMID: 35308057. PMCID: PMC8928371.

Елена Александровна Асеева, д. м. н., ведущий научный сотрудник лаборатории системной красной волчанки ФГБНУ «Научно-исследовательский институт ревматологии имени В.А. Насоновой». Адрес: 115522, г. Москва, Каширское шоссе, д. 34а.
E-mail: eaasseeva@mail.ru
ORCID: https://orcid.org/0000-0002-1663-7810
Сергей Константинович Соловьев, д. м. н., профессор, научный консультант ФГБНУ «Научно-исследовательский институт ревматологии имени В.А. Насоновой». Адрес: 115522, г. Москва, Каширское шоссе, д. 34а.
E-mail: sksoloviev@mail.ru
Александр Михайлович Лила, д. м. н., профессор, член-корреспондент РАН, директор ФГБНУ «Научно-исследовательский институт ревматологии им. В.А. Насоновой», заведующий кафедрой ревматологии ФГБОУ ДПО «Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования» Минздрава России, заслуженный врач РФ. Адрес: 115522, г. Москва, Каширское шоссе, д. 34а.
E-mail: amlila@mail.ru
ORCID: https://orcid.org/0000-0002-6068-3080

Системная красная волчанка в практике терапевта

Е.А. Асеева, С.К. Соловьев, А.М. Лила

Ключевые слова