ISSN 2412-4036 (print)
ISSN 2713-1823 (online)

Бессимптомная гиперурикемия у мужчин молодого возраста, выявленная в период диспансеризации: распространенность и ассоциация с популяционными заболеваниями

М.М. Мастерова, О.А. Георгинова, Д.А. Абдрахимов, Т.Н. Краснова

1) ФГБОУ ВО «Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова»; 2) ФГБОУ ВО «Российский государственный аграрный университет – МСХА им. К.А. Тимирязева», г. Москва
Аннотация. Распространенность бессимптомной гиперурикемии (БГУ) в мире высока и имеет тенденцию к росту в последние несколько десятилетий. Повышение уровня мочевой кислоты (МК) в сыворотке крови может вызывать «тихое» повреждение тканей и увеличивать риск возникновения ряда заболеваний, таких как артериальная гипертензия, ожирение, метаболический синдром, сахарный диабет 2-го типа, хроническая болезнь почек и др.
Цель – изучить взаимосвязь бессимптомного повышения уровня МК с уровнем биохимических маркеров метаболического синдрома в сыворотке крови у практически здоровых молодых мужчин.
Материал и методы. Проведено когортное исследование 575 деидентифицированных пациентов мужского пола молодого возраста (18–44 лет по критериям Всемирной организации здравоохранения) без сопутствующих заболеваний. У всех участников оценивались уровень МК, креатинина в сыворотке крови, скорость клубочковой фильтрации (СКФ), концентрации триглицеридов, общего холестерина, липопротеидов низкой (ЛПНП) и высокой плотности (ЛПВП), глюкозы, гликированного гемоглобина (HbA1c), инсулина, а также рост, вес, индекс массы тела (ИМТ).
Результаты. БГУ была выявлена у 243 мужчин (41% участников). Установлена слабо положительная корреляция между уровнями МК и креатинина в сыворотке крови, положительная корреляция уровня МК с содержанием триглицеридов, общего холестерина, ЛПНП, инсулина, ИМТ. Не обнаружено корреляции между уровнем МК в сыворотке крови и уровнем глюкозы, СКФ, ЛПВП, HbA1c.
Заключение. В связи с высокой распространенностью БГУ среди молодого населения необходимо регулярное проведение скрининга уровня МК в сыворотке крови. Результаты исследования указывают на необходимость изучения причинно-следственных связей развития БГУ с ожирением, нарушениями липидного и углеводного обмена, функции почек с целью профилактики развития и прогрессирования хронических заболеваний.

Ключевые слова

бессимптомная гиперурикемия
мочевая кислота
молодой возраст
триглицериды
холестерин
креатинин
инсулин
индекс массы тела

ВВЕДЕНИЕ

Гиперурикемия (ГУ) определяется как повышение уровня мочевой кислоты (МК) в сыворотке крови. МК – конечный продукт пуринового обмена. В сыворотке крови она содержится в виде мононатриевого урата, смешанный уратный пул в организме составляет 1000 мг (синтез de novo – 600 мг, поступление с пищей – 400 мг). С мочой выводится около ⅔ урата, вырабатываемого ежедневно, а оставшаяся ⅓ удаляется через пищеварительный тракт. В норме процессы образования и выведения МК между собой уравновешены. Нормальный уровень МК в сыворотке крови у мужчин составляет менее 420 мкмоль/л, у женщин – менее 360 мкмоль/л. Такие значения были определены на основе растворимости уратов, превышение содержания которых приводит к риску их кристаллизации [1]. Установлены возрастные и гендерные нормы содержания МК в сыворотке крови [2, 3]. Наблюдаемые различия между полами объясняются стимулирующим воздействием эстрогена на почечную экскрецию МК [4, 5].

ГУ можно классифицировать как симптоматическую (например, сопровождающуюся симптомами подагры, хронической болезни почек или артериальной гипертензии) или бессимптомную (определяемую как повышенный уровень уратов в сыворотке крови без каких-либо упомянутых клинических проявлений) [6].

Распространенность бессимптомной гиперурикемии (БГУ) в мире достаточно высока и имеет тенденцию к росту в последние несколько десятилетий. В разных странах она колеблется от 2,6 до 36% в различных возрастных и гендерных группах [4, 7–9]. Существуют многочисленные объяснения возрастания частоты БГУ, включая изменения в рационе питания, гиподинамию, старение населения, прием диуретиков и салицилатов, а также более ранний скрининг этого состояния [10].

Имеющиеся данные свидетельствуют, что у большинства бессимптомных пациентов не развиваются изменения, сопровождающиеся отложением кристаллов урата. Вместе с тем установлено, что повышение уровня МК в сыворотке крови может вызывать «тихое» повреждение тканей и увеличивать риск возникновения ряда заболеваний, таких как артериальная гипертензия, ожирение, метаболический синдром, сахарный диабет 2-го типа, сердечно-сосудистые заболевания, хроническая болезнь почек и др. [1, 3, 9, 12–18].

В настоящее время для прогнозирования развития заболеваний и выявления болезни на начальной стадии широко используются биомаркеры в сыворотке крови [19]. Однако лишь незначительное количество работ посвящено изучению связи БГУ с различными заболеваниями на основании изменений уровней биомаркеров в сыворотке крови [4].

Цель исследования – изучить взаимосвязь бессимптомного повышения уровня МК с уровнем биохимических маркеров метаболического синдрома в сыворотке крови у практически здоровых молодых мужчин.

МАТЕРИАЛ И МЕТОДЫ

Клиническая характеристика пациентов

Проведено когортное исследование 575 деидентифицированных пациентов мужского пола молодого возраста (18–44 лет по критериям Всемирной организации здравоохранения) [20] без сопутствующих заболеваний, проходивших ежегодную диспансеризацию с 2020 по 2022 г. в Медицинском научно-образовательном центре ФГБОУ ВО «Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова».

Критерии включения: наличие подписанного информированного согласия.

Критерии исключения: возраст старше 45 лет, наличие коморбидной патологии, онкологических заболеваний, сахарного диабета 2-го типа, прием диуретиков, бета-блокаторов, салицилатов, нестероидных противовоспалительных препаратов.

У всех пациентов оценивались антропометрические данные (рост, вес), индекс массы тела (ИМТ) и биохимические показатели сыворотки крови (уровень МК, креатинина, триглицеридов, общего холестерина, липопротеидов низкой и высокой плотности, глюкозы, гликированного гемоглобина, инсулина, скорости клубочковой фильтрации, рассчитанной по Кокрофту – Голту).

ИМТ определяли путем деления веса в килограммах на квадрат роста в метрах (кг/м2). Избыточная масса тела диагностировалась при как ИМТ ≥ 24,9 кг/м2.

ГУ верифицировалась при уровне МК в сыворотке крови выше 420 мкмоль/л (7,0 мг/дл), повышение уровня креатинина – при его показателях ≥ 104 мкмоль/л, снижение уровня скорости клубочковой фильтрации (СКФ) – при ее значениях ≤ 90 мл/мин./1,73 м2.

Триглициридемия у мужчин диагностировалась при уровне триглицеридов ≥ 1,81 ммоль/л, гиперхолестеринемия – при уровне общего холестерина ≥ 5,10 ммоль/л, повышение уровня липопротеидов низкой плотности (ЛПНП) – при концентрации ≥ 3,37 ммоль/л, снижение уровня липопротеидов высокой плотности (ЛПВП) – при значениях ≤ 0,78 ммоль/л.

Гипергликемию констатировали при уровне глюкозы > 5,5 ммоль/л, повышение уровня гликированного гемоглобина (HbA1c) – при его значениях ≥ 6,5%, гиперинсулинемия – при уровне инсулина ≥ 26,4 мкЕд./мл, сниженный показатель инсулина – при уровне этого гормона ≤ 2,3 мкЕд./мл.

Методы статистического анализа

Для проверки гипотезы наличия корреляции между показателями и выявления коэффициента корреляции был проведен ряд статистических тестов. Все тесты выполнялись с помощью стандартных и сторонних библиотек языка программирования Python 3.9. В частности, для проведения экспериментов, связанных с машинным обучением, использовались библиотеки CatBoost и SHAP, для проведения стат-тестов – инструменты библиотеки Statistica.

РЕЗУЛЬТАТЫ

Для эксперимента был задан допустимый уровень p-Value = 0,05. В результате описанных выше экспериментов значения p-Value ниже предельно заданного наблюдались для следующих показателей: триглицеридов, холестерина, ЛПНП, инсулина, креатинина, ИМТ (табл.).

76-1.jpg (97 KB)

Распространенность БГУ у мужчин молодого возраста, проходивших диспансеризацию

В ходе исследования когорты пациентов БГУ выявлена у 243 мужчин (41% участников исследования).

Связь БГУ с уровнем биомаркеров нарушения функции почек

Установлена слабо положительная корреляция между уровнями МК и креатинина в сыворотке крови (p-Value = 0,042, интервал достоверности от 0,003 до 0,17; рис. 1). Корреляции между уровнем МК в сыворотке крови и значением СКФ (p-Value = 1,952, интервал достоверности от -0,17 до -0,001) обнаружено не было.

77-1.jpg (105 KB)

Связь БГУ с уровнем биомаркеров липидного обмена в сыворотке крови

Выявлена взаимосвязь между уровнями МК и триглицеридов в сыворотке крови у мужчин (p-Value < 0,001, интервал достоверности от 0,21 до 0,36). Наблюдалась положительная корреляция уровня МК в сыворотке крови с общим холестерином (p-Value = 0,003; доверительный интервал (ДИ): 0,04–0,21), ЛПНП (p-Value = 0,002; ДИ: 0,05–0,21). Статистически значимой зависимости между уровнями МК и ЛПВП в сыворотке крови (p-Value = 1,999) не установлено (рис. 2).

78-1.jpg (173 KB)

Связь БГУ с уровнем биомаркеров углеводного обмена в сыворотке крови

В результате исследования обнаружена положительная корреляция уровня МК с уровнем инсулина (p-Value < 0,001, интервал достоверности от 0,15 до 0,30; рис. 3). Установлена статистически значимая корреляция между уровнями МК и глюкозы (p-Value = 0,630, интервал достоверности от -0,06 до 0,10). Корреляции между уровнями МК и гликированного гемоглобина (p-Value = 0,273, интервал достоверности от -0,04 до 0,14) отмечено не было.

79-1.jpg (162 KB)

Связь между БГУ и ИМТ

В ходе эксперимента была найдена положитель­ная корреляция между уровнем МК в сыворотке крови и ИМТ у мужчин (p-Value < 0,001, интервал достоверности от 0,16 до 0,39; рис. 4).

ОБСУЖДЕНИЕ

В ходе нашего исследования БГУ была верифицирована у 243 мужчин (41% участников). Полученный результат превышает мировые значения распространенности БГУ (в США – более 20%, по данным 2007–2008 гг.), что, вероятно, обусловлено небольшим количеством участников нашего исследования, возрастным ограничением, гендерной принадлежностью и региональными особенностями. Причинами большого расхождения данных также может служить использование различных референсных значений уровней МК в сыворотке крови. Кроме того, предыдущие исследования проводились более 10–15 лет назад, учитывая же современные показатели глобальной распространенности ожирения и метаболических нарушений, можно предположить, что и истинная частота БГУ может быть выше [4, 8].

В результате нашего исследования установлена слабо положительная корреляция между уровнями МК и креатинина в сыворотке крови у мужчин, в то время как между уровнем МК и СКФ корреляции не наблюдалось. Известно, что более высокие уровни креатинина могут быть результатом сниженной функции почек, что чревато возрастанием уровня МК в сыворотке крови [3]. По результатам масштабных когортных исследований установлено, что взаимосвязь уровней МК и креатинина в сыворотке крови – более ценный прогностический маркер риска развития сердечно-сосудистых заболеваний, чем только ГУ, поскольку позволяет учитывать функцию почек [21].

В нашем исследовании у молодых мужчин обнаружена положительная корреляция БГУ с уровнем триглицеридов, общего холестерина и ЛПНП. В то же время не установлена корреляция между повышенным уровнем МК и уровнем ЛПВП. В предыдущих исследованиях сообщалось о положительной ассоциации повышенного уровня МК с концентрациями триглицеридов, общего холестерина, ЛПНП и об обратной ассоциации с уровнем ЛПВП, что частично подтверждает наши выводы [4, 22]. Liang J. et al. пришли к заключению, что ГУ может вызывать метаболические изменения, приводящие к повышению уровня триглицеридов в сыворотке крови, накоплению их в тканях печени, а также к нарушениям инсулинового ответа в печени, жировой и мышечной тканях [22]. Результаты исследований Wei F. et al. свидетельствуют о вкладе повышенного уровня МК в развитие неалкогольной жировой болезни печени [23].

Также нами выявлена положительная корреляция БГУ с уровнем инсулина в сыворотке крови у мужчин, но не обнаружена ее корреляция с уровнями глюкозы и HbA1c. Одним из возможных объяснений этой взаимосвязи может служить глюкозурия – усиленная почечная экскреция глюкозы путем ингибирования реабсорбции МК в проксимальных канальцах [24]. Похожая тенденция встречалась и в предыдущих исследованиях [3, 4, 25].

При исследовании ИМТ у мужчин молодого возраста найдена положительная корреляция между показателями МК и ИМТ, что подтверждает результаты предыдущих исследований [3, 4, 12, 22]. Так, Hwang J. et al. указывают на связь ИМТ с изменениями уровня МК в сыворотке крови у клинически здоровых мужчин [26]. Согласно данным работы Qian Y. et al., ИМТ в детском возрасте влияет на связь с ГУ с ожирением в молодом возрасте [27].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Уникальность нашего исследования заключается в изучении когорты молодых мужчин (18–44 лет), не имеющих каких-либо сопутствующих заболеваний. Наблюдение за этой возрастной группой дает важную информацию о потенциальном риске развития хронических заболеваний в более старшем возрасте. Высокая распространенность БГУ и выявленная в молодом возрасте взаимосвязь между повышенным уровнем МК и биохимическими маркерами метаболического синдрома в сыворотке крови на ранних стадиях заболевания позволяют рассматривать БГУ как мощный предиктор развития кардиометаболических и почечных заболеваний.

Существенным ограничением нашего исследования является небольшая выборка участников, недостаточное количество определяемых биохимических показателей в сыворотке крови (в том числе биомаркеров воспаления), отсутствие данных о биохимических показателях мочи, возможное несоблюдение пациентами правил подготовки к сдаче анализов, отсутствие данных о вредных привычках и питании этой когорты (курении, потреблении мяса, фруктозы или алкоголя, которые влияют на уровень МК в сыворотке крови), повышенных физических нагрузках.

В связи с высокой распространенностью БГУ среди молодого населения необходимо регулярное проведение скрининга уровня МК в сыворотке крови.

Результаты исследования указывают на необходимость изучения причинно-следственных связей развития БГУ с ожирением, нарушениями липидного и углеводного обмена, функции почек с целью профилактики развития и прогрессирования хронических заболеваний.

Список литературы

1. Борисов В.В., Ставровская Е.В. Нарушение пуринового обмена: диагностика и терапия (клиническая лекция). Consilium Medicum. 2019; 21(12): 134–138. (Borisov V.V., Stavrovskaia E.V. Purine metabolism disorders: diagnosis and treatment (clinical lecture). Consilium Medicum. 2019; 21(12): 134–138 (In Russ.)).

https://doi.org/10.26442/20751753.2019.12.190675. EDN: OEFXQZ.

2. Chen C., Lü J-M., Yao Q. Hyperuricemia-related diseases and xanthine oxidoreductase (XOR) inhibitors: An overview. Med Sci Monit. 2016; 22: 2501–12.

https://doi.org/10.12659/msm.899852. PMID: 27423335. PMCID: PMC4961276.

3. Kim H.K., Kim S.H., Choi A.R. et al. Asymptomatic hyperuricemia is independently associated with coronary artery calcification in the absence of overt coronary artery disease: A single-center cross-sectional study. Medicine (Baltimore). 2017; 96(14): е6565.

https://doi.org/10.1097/MD.0000000000006565. PMID: 28383435. PMCID: PMC5411219.

4. Al Shanableh Y., Hussein Y.Y., Saidwali A.H. et al. Prevalence of asymptomatic hyperuricemia and its association with prediabetes, dyslipidemia and subclinical inflammation markers among young healthy adults in Qatar. BMC Endocr Disord. 2022; 22(1): 21.

https://doi.org/10.1186/s12902-022-00937-4. PMID: 35031023. PMCID: PMC8760639.

5. Zheng X., Wei O., Long J. et al. Gender-specific association of serum uric acid levels and cardio-ankle vascular index in Chinese adults. Lipids Health Dis. 2018; 17(1): 80.

https://doi.org/10.1186/s12944-018-0712-x. PMID: 29642917. PMCID: PMC5896098.

6. Dincer H.E., Dincer A.P., Levinson D.J. Asymptomatic hyperuricemia: To treat or not to treat. Cleve Clin J Med. 2002; 69(8): 594, 597, 600–2.

https://doi.org/10.3949/ccjm.69.8.594. PMID: 12184468.

7. Joosten L.A.B., Crişan T.O., Bjornstad P., Johnson R.J. Asymptomatic hyperuricaemia: A silent activator of the innate immune system. Nat Rev Rheumatol. 2020; 16(2): 75–86.

https://doi.org/10.1038/s41584-019-0334-3. PMID: 31822862. PMCID: PMC7075706.

8. Lai S.W., Kuo Y.H., Liao K.F. Real-world treatment of gout and asymptomatic hyperuricemia. Mod Rheumatol. 2022; 32(2): 473.

https://doi.org/10.1080/14397595.2021.1920094. PMID: 33896349.

9. Yip K., Cohen R.E., Pillinger M.H. Asymptomatic hyperuricemia: Is it really asymptomatic? Curr Opin Rheumatol. 2020; 32(1): 71–79.

https://doi.org/10.1097/BOR.0000000000000679. PMID: 31688126.

10. Игнатенко Г.А., Мухин И.В., Присяжнюк М.В. с соавт. Базовые аспекты пуринового обмена в физиологических и патологических условиях (обзор литературы и собственные данные). Медико-социальные проблемы семьи. 2021; 26(4): 64–71. (Ignatenko G.A., Mukhin I.V., Prisyazhnyuk M.V. et al. Basic aspects of purine exchange in physiological and pathological conditions (literature review and own data). Mediko-sotsial’nyye problemy sem’i = Medical and Social Problems of the Family. 2021; 26(4): 64–71 (In Russ.)). EDN: UBMJML.

11. Бабюк А.Э., Дыдышко В.Т. Гиперурикемия и оценка состояния сердечно-сосудистой системы у военнослужащих-мужчин молодого и среднего возраста. Известия Российской военно-медицинской академии. 2021; 40(S1–3): 27–32. (Babyuk A.E., Dydyshko V.T. Hyperuricemia and assessment of the cardiovascular system state in military servicemen of the young and middle age. Izvestiya Rossiyskoy voyenno-meditsinskoy akademii = News of the Russian Military Medical Academy. 2021; 40(S1–3): 27–32 (In Russ.)). EDN: UNPVII.

12. Бурляева Е.А., Оганесянц Е.Л., Прунцева Т.А. с соавт. Гиперурикемия у мужчин и женщин в зависимости от индекса массы тела. Медицинский оппонент. 2022; (1): 61–64. (Burlyaeva E.A., Oganesyants E.L., Prunceva T.A. Hyperuricemia in men and women dependent on body mass index. Meditsinskiy opponent = Medical Opponent. 2022; (1): 61–64 (In Russ.)). EDN: ILHIFS.

13. Головач И.Ю., Егудина Е.Д., Тер-Вартаньян С.Х. Бессимптомная гиперурикемия: тайные взаимосвязи, невидимые эффекты и потенциальные осложнения. Научно-практическая ревматология. 2020; 58(6): 725–733. (Golovach I.Yu., Egudina E.D., Ter-Vartanian S.Kh. Asymptomatic hyperuricemia: Secret relationships, invisible effects and potential complications. Nauchcno-practicheskaya revmatologia = Rheumatology Science and Practice. 2020; 58(6): 725–733 (In Russ.)).

https://doi.org/10.47360/1995-4484-2020-725-733. EDN: HEDEPF.

14. Крючкова О.Н., Ицкова Е.А., Лутай Ю.А. с соавт. Гиперурикемия как фактор сердечно-сосудистого риска, актуальность коррекции бессимптомной гиперурикемии. Крымский терапевтический журнал. 2020; (4): 34–37. (Kryuchkova O.N., Itskova E.A., Lutay Yu.A. et al. Hyperuricemia as a cardiovascular risk factor, relevance of correction of asymptomatic hyperuricemia. Krymskiy terapevticheskiy zhurnal = Crimean Therapeutic Journal. 2020; (4): 34–37 (In Russ.)). EDN: CPGOEI.

15. Petreski T., Ekart R., Hojs R., Bevc S. Asmptomatic hyperuricemia and cardiovascular mortality in patients with chronic kidney disease who progress to hemodialysis. Int Urol Nephrol. 2019; 51(6): 1013–18.

https://doi.org/10.1007/s11255-019-02154-w. PMID: 31020628.

16. Russo E., Verzola D., Leoncini, G. et al. Treating hyperuricemia: The last word hasn’t been said yet. J Clin Med. 2021; 10(4): 819.

https://doi.org/10.3390/jcm10040819. PMID: 33671406. PMCID: PMC7922319.

17. Yu-Qiang Z., Zhi-Hong G., Yu-Ling Y. et al. Association between the cardiometabolic index and hyperuricemia in an asymptomatic population with normal body mass index. Int J Gen Med. 2021; 14: 8603–10.

https://doi.org/10.2147/IJGM.S340595. PMID: 34849005. PMCID: PMC8627282.

18. Talpur A.S., Fattah A., Hewadmal H. et al. Asymptomatic hyperuricemia as an independent risk factor for myocardial infarction in adult population: A four-year follow-up study. Cureus. 2023; 15(2): e34614.

https://doi.org/10.7759/cureus.34614. PMID: 36891011. PMCID: PMC9986685.

19. Дон Е.А., Тарасов А.В., Эпштейн О.И., Тарасов С.А. Биомаркеры в медицине: поиск, выбор, изучение и валидация. Клиническая лабораторная диагностика. 2017; 62(1): 52–59. (Don E.S., Tarasov A.V., Epshtein O.I., Tarasov S.A. The biomarkers in medicine: Search, choice, study and validation. Klinicheskaya laboratornaya diagnostika = Clinical Laboratory Diagnostics. 2017; 62(1): 52–59 (In Russ.)).

https://doi.org/10.18821/0869-2084-2017-62-1-52-59. EDN: YHEYHX.

20. World Health Organization. URL: https://www.who.int/ru/ (date of access – 27.04.2024).

21. Wang A., Tian X., Wu S. et al. Metabolic factors mediate the association between serum uric acid to serum creatinine ratio and cardiovascular disease. J Am Heart Assoc. 2021; 10(23): e023054.

https://doi.org/10.1161/JAHA.121.023054. PMID: 34779219. PMCID: PMC9075399.

22. Liang J., Jiang Y., Huang Y. et al. The comparison of dyslipidemia and serum uric acid in patients with gout and asymptomatic hyperuricemia: A cross-sectional study. Lipids Health Dis. 2020; 19(1): 31.

https://doi.org/10.1186/s12944-020-1197-y. PMID: 32127000. PMCID: PMC7053114.

23. Wei F., Li J., Chen C. et al. Higher serum uric acid level predicts non-alcoholic fatty liver disease: A 4-year prospective cohort study. Front. Endocrinol (Lausanne). 2020; 9(11): 179.

https://doi.org/10.3389/fendo.2020.00179. PMID: 32328031. PMCID: PMC7161425.

24. Kim I.Y., Han K.D., Kim D.H. et al. Women with metabolic syndrome and general obesity are at a higher risk for significant Hyperuricemia compared to men. J Clin Med. 2019; 8(6): 837.

https://doi.org/10.3390/jcm8060837. PMID: 31212821. PMCID: PMC6616630.

25. Zhang Y., Yamamoto T., Hisatome I. et al. Uric acid induces oxidative stress and growth inhibition by activating adenosine monophosphate-activated protein kinase and extracellular signal-regulated kinase signal pathways in pancreatic β cells. Mol Cell Endocrinol. 2013; 375(1–2): 89–96.

https://doi.org/10.1016/j.mce.2013.04.027. PMID: 23707617.

26. Hwang J., Lee M.Y., Ahn J.K., Cha H.S. Relationship between changing body mass index and serum uric acid alteration among clinically apparently healthy Korean men. Arthritis Care Res (Hoboken). 2022; 74(8): 1277–86.

https://doi.org/10.1002/acr.24576. PMID: 33544980.

27. Qian Y., Kong Y.W., Wan N.J., Yan Y.K. Associations between body mass index in different childhood age periods and hyperuricemia in young adulthood: The China Health and Nutrition Survey cohort study. World J Pediatr. 2022; 18(10): 680–86.

https://doi.org/10.1007 /s12519-022-00573-x. PMID: 35750977.

Об авторах / Для корреспонденции

Мария Максимовна Мастерова, клинический ординатор кафедры внутренних болезней факультета фундаментальной медицины ФГБОУ ВО «Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова». Адрес: 119991, г. Москва, Ломоносовский проспект, д. 27, к. 1.
E-mail: mmmasterova@mail.ru
ORCID: https://orcid.org/0009-0005-0272-2597
Ольга Анатольевна Георгинова, к. м. н., доцент кафедры внутренних болезней факультета фундаментальной медицины ФГБОУ ВО «Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова». Адрес: 119991, г. Москва, Ломоносовский проспект, д. 27, к. 1.
E-mail: olga.georginova@gmail.com
ORCID: https://orcid.org/0000-0002-7542-8189
Даниил Александрович Абдрахимов, аспирант кафедры тракторов и автомобилей ФГБОУ ВО «Российский государственный аграрный университет – МСХА им. К.А. Тимирязева». Адрес: 127550, г. Москва, Лиственничная аллея, д. 7.
E-mail: dan-abdrakhimov@ya.ru
ORCID: https://orcid.org/0000-0003-2616-2887
Татьяна Николаевна Краснова, к. м. н., доцент, заведующая кафедрой внутренних болезней факультета фундаментальной медицины ФГБОУ ВО «Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова». Адрес: 119991, г. Москва, Ломоносовский проспект, д. 27, к. 1.
E-mail: krasnovamgu@yandex.ru
ORCID: https://orcid.org/0000-0001-6175-1076

Также по теме