ISSN 2412-4036 (print)
ISSN 2713-1823 (online)

Метаанализ наблюдательных когортных исследований о взаимосвязях бессимптомной гиперурикемии с хронической болезнью почек

В.И. Мазуров, О.М. Драпкина, А.И. Мартынов, С.А. Cайганов, Р.А. Башкинов, И.З. Гайдукова, К.В. Сапожников, Д.Г. Толкачева, Н.А. Саблева, А.Ю. Цинзерлинг

1) ФГБОУ ВО «Северо-Западный государственный медицинский университет им. И.И. Мечникова» Минздрава России, г. Санкт-Петербург; 2) СПб ГБУЗ «Клиническая ревматологическая больница № 25», г. Санкт-Петербург; 3) ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр терапии и профилактической медицины» Минздрава России, г. Москва; 4) ФГБОУ ВО «Московский государственный медико-стоматологический университет им. А.И. Евдокимова» Минздрава России; 5) ФГБОУ ВО «Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации», г. Санкт-Петербург
Аннотация. Изучение связи уровня мочевой кислоты (МК) и скорости клубочковой фильтрации (СКФ) – актуальная междисциплинарная проблема в клинике внутренних болезней.
Цель – оценить влияние уровня МК в сыворотке крови на СКФ у пациентов с исходно нормальной и сниженной функцией почек с помощью систематического обзора когортных наблюдательных (обсервационных) исследований и оценки его результатов на основе метаанализа.
Материал и методы. Проведены систематический поиск и отбор публикаций в базах данных Embase, PubMed, Cochrane Library, eLibrary. В ходе первого этапа исследования определены взаимосвязи между уровнем МК в сыворотке крови и СКФ на основании исходных данных пациентов при включении в наблюдение. На втором этапе проанализирована динамика СКФ в смешанной по наличию хронической болезни почек (ХБП) популяции больных за периоды наблюдения до 6 лет и от 6 до 10 лет. В процессе выполнения метаанализа оценены клиническая и методологическая гетерогенность включенных исследований, а также публикационное смещение и риск систематической ошибки.
Результаты. В метаанализ были включены 23 прошедших отбор клинических исследования (с участием 216 479 пациентов). В результате анализа выявлено, что нарастание уровня МК в сыворотке крови на 1 мг/дл приводит к снижению СКФ на 1,18 (95% доверительный интервал (ДИ) от -1,24 до -1,12) мл/мин/1,73м2 у лиц с исходно нормальной функцией почек и на 1,87 (95% ДИ от -1,90 до -1,83) мл/мин/1,73м2 в смешанной по наличию ХБП когорте больных. Более того, получены данные, которые продемонстрировали статистически значимое снижение СКФ на 4,44 (95% ДИ от -7,65 до -1,23) мл/мин/1,73м2 в течение 6 лет наблюдения и на 6,21 (95% ДИ от -8,09 до -4,34) мл/мин/1,73м2 за период наблюдения более 6 лет в смешанной по наличию ХБП популяции пациентов, страдающих бессимптомной гиперурикемией (БГУ).
Заключение. Результаты настоящего метаанализа показали статистически значимое негативное влияние повышения уровня МК в сыворотке крови на СКФ как у лиц с исходно нормальной функцией почек, так и в смешанной по наличию ХБП когорте пациентов. Наряду с этим установлено, что снижение фильтрационной функции почек на фоне гиперурикемии в смешанной по наличию ХБП популяции больных имеет тенденцию к прогрессированию при более длительном периоде наблюдения. Таким образом, терапевтические меры, направленные на снижение уровня МК в сыворотке крови у лиц с БГУ, могут служить дополнительным фактором нефропротекции для профилактики развития и прогрессирования патологии почек.

Ключевые слова

бессимптомная гиперурикемия
хроническая болезнь почек
нефропротекция
метаанализ наблюдательных исследований
метаанализ обсервационных исследований
уратснижающая терапия

ВВЕДЕНИЕ

Нарастание уровня мочевой кислоты (МК) в сыворотке крови выше 6 мг/дл (360 мкмоль/л) в большинстве регионов мира определяется как гиперурикемия (ГУ) [1, 2]. В отсутствие у пациента с ГУ клинических признаков подагры она считается бессимптомной (БГУ) [3]. Известно, что стойкое повышение уровня МК в сыворотке крови выступает основным этиологическим фактором развития подагры [4]. В последние десятилетия регистрируется тенденция к увеличению распространенности ГУ [5, 6]. Так, в России она составляет 16,8% среди взрослого населения [6].

Основной локализацией экскреции и реабсорбции МК в организме человека является нефрон, при этом в физиологических условиях ее производство и выведение находятся в состоянии баланса [4, 7, 8]. Гипоэкскреторный механизм вследствие снижения фильтрационной функции почек и/или нарушения функциональной активности анионных транспортных систем (SLC22A12/URAT1, SLC2A9/GLUT9, BCRP/AВСG2 и др.) служит наиболее значимой причиной ГУ [8, 9]. С другой стороны, согласно опубликованным результатам экспериментальных и крупных клинических исследований (КИ), неконтролируемое повышение концентрации МК в сыворотке крови представляет из себя независимый фактор риска формирования и прогрессирования целого ряда заболеваний внутренних органов [10–24], в том числе хронической болезни почек (ХБП) [18–24]. Вместе с тем, несмотря на достаточно обширную доказательную базу, представленную в литературе, продолжалась дискуссия о целесообразности проведения медикаментозной уратснижающей терапии (УСТ) у пациентов, имеющих стойкую БГУ, для профилактики развития и прогрессирования заболеваний сердечно-сосудистой системы, почек, а также нарушений углеводного и липидного обменов [25, 26].

Таким образом, изучение влияния уровня МК в сыворотке крови на скорость клубочковой фильтрации (СКФ) – актуальная междисциплинарная проблема в клинике внутренних болезней, решение которой способно предоставить дополнительные возможности для нефропротекции у пациентов у пациентов, имеющих высокие риски формирования и прогрессирования ХБП.

Цель исследования – оценить влияние уровня МК в сыворотке крови на СКФ у пациентов с исходно нормальной и сниженной функцией почек при помощи выполнения систематического обзора когортных наблюдательных (обсервационных) исследований и оценки его результатов на основе метаанализа.

МАТЕРИАЛ И МЕТОДЫ

Источники данных и стратегия поиска

Работа над настоящим метаанализом проводилась в 2022–2023 гг. Систематический поиск выполнялся 14.10.2022 г. на основе стратегии поиска (приложение 1) в следующих базах данных: Embase, PubMed, Cochrane Library, E-library. Дополнительные материалы отбирались из источников в исследованиях, прошедших первичный отбор, а также в списках литературы оригинальных обзоров и статей. Наряду с этим анализировались реферативные данные. Исследования отбирали два независимых эксперта.

Результаты поиска обрабатывались в программе EndNote X9.2. В дальнейшем два эксперта осуществляли оцифровку данных о характеристиках популяции, результатах КИ и методологической гетерогенности в специально разработанные формы. Третий независимый исследователь валидировал заполненные данные.

В метаанализ включались проспективные и ретроспективные когортные наблюдательные (обсервационные) исследования, субъектами изучения которых были пациенты, страдающие БГУ. Фармакоэкономические и рандомизированные клинические исследования для итогового анализа не отбирались.

Критерии включения публикаций в обзор:

  • изучаемая популяция – взрослые пациенты в возрасте старше 18 лет вне зависимости от распределения по полу;
  • у пациентов, включенных в исследование, была верифицирована ГУ – уровень МК в сыворотке крови выше 6 мг/дл (360 мкмоль/л);
  • ГУ у наблюдаемых лиц носила бессимптомный характер, т.е. отсутствовали признаки подагры в соответствии с диагностическими критериями Американской коллегии ревматологов/ Европейской противоревматической лиги (ACR/EULAR) 2015 г. и/или S. Wallace 1977 г.).

Критерии невключения исследований в обзор:

  • наличие пациентов с подагрой, диагностированной согласно критериям ACR/EULAR 2015 г. и/или S. Wallace 1977 г.;
  • наличие пациентов с острым повреждением почек или в терминальной стадии хронической почечной недостаточности с проведением заместительной почечной терапии;
  • лечение пациентов препаратами с цитостатическим эффектом, противотуберкулезными средствами, а также подозрение или наличие лекарственно-индуцированной ГУ (длительный бесконтрольный прием диуретиков и т.п.);
  • наличие пациентов с активным туберкулезом любой локализации, саркоидозом, кожным псориазом, псориатическим артритом/спондилитом, активными лимфо-/миелопролиферативными заболеваниями, солидными опухолями или врожденными ферментопатиями (дефект активности фосфорибозилпирофосфат синтетазы, дефицит гипоксантин-гуанинфосфорибозилтрансферазы);
  • исследования, связанные с трансплантаций органов или тканей;
  • наличие сведений об отравлении тяжелыми металлами среди участников исследования;
  • наличие у пациентов хронического гемолиза, гемоглобинопатий, истинной полицитемии, болезней накопления, лучевой болезни, цирроза печени, а также хронических вирусных инфекций в фазе репликации (гепатитов, ВИЧ).

В ходе первого этапа исследования определялись взаимосвязи между уровнем МК в сыворотке крови и СКФ на основании исходных данных пациентов при включении в наблюдение. На втором этапе анализировалась средняя дельта СКФ в смешанной по наличию ХБП популяции больных, страдающих БГУ, за периоды наблюдения до 6 лет (72 мес) и от 6 до 10 лет (72–120 мес). При оценке СКФ учитывались расчетные показатели (рСКФ) по формулам CKD-EPI, MDRD, Кокрофта-Голта и др. Поскольку в отобранных КИ применялись различные методы расчета СКФ, в ходе сопоставления их результатов проводился дополнительный анализ полученных данных.

Конфаундеры

К таковым относились формула расчета СКФ и факт наличия в популяции пациентов с ХБП. Наряду с этим оценивалось влияние наличия трансформации данных (получение средних и стандартного квадратического отклонения (СКО) из других статистик, моделирование и т.д.) на результаты синтеза.

Оценка риска систематической ошибки КИ выполнялась двумя независимыми исследователями при помощи специализированного инструмента, разработанного Кокрейновским сообществом (risk of bias, RoB2 v.9, risk of bias in non-randomized studies of interventions, ROBINS-I excel tool). Третий независимый эксперт привлекался для разрешения возникающих разногласий.

Методологическая и клиническая гетерогенность оценивалась совместно с профильными специалистами путем сопоставления дизайна, организации КИ, а также характеристик включенных пациентов. В дальнейшем делался вывод либо об отсутствии значимых различий, либо о степени их влияния на распределение обобщаемых исследований [27]. После включения в модель синтеза доступных ковариат оценивалась остаточная статистическая гетерогенность (Q-статистика).

Для оценки систематической ошибки сообщения информации использовался воронкообразный график (funnel plot). Для всех пар компараторов из каждого включенного исследования рассчитывались разность эффектов и ее стандартная ошибка, которые отображались по осям абсцисс и ординат соответственно. При помощи данного способа представления результатов оценивалась сбалансированность величины эффекта и его стандартной ошибки по всем включенным КИ, как визуально, так и статистически, с применением теста Эггера.

С целью статистической оценки эффекта для всех исследуемых точек применялись такие показатели, как разность средних (mean difference), средняя дельта (mean delta), средние в группах (mean), 95% доверительный интервал (ДИ). При представлении в публикации медианы и квартилей проводилась аппроксимация среднего значения и СКО, исходя из предположения о нормальном распределении: Mean ≈ Median; SD ≈ IQR/1,35, где Mean – среднее, Median – медиана, SD – стандартное отклонение; IQR – межквартильный размах (разница между 75% и 25% квартилями).

С учетом различного числа и неоднородности границ квартилей МК в отобранных исследованиях было принято решение синтезировать доказательства методом трехуровневого метаанализа. В качестве фиксированных эффектов рассматривались средний уровень МК в сыворотке крови в каждом квартиле, формула для расчета СКФ, факт трансформации данных. После разработки модели проводилась аппроксимация СКФ по квартилям МК, представленным в таблице 1.

24-1.jpg (43 KB)

С учетом высокой статистической гетерогенности и использования данных менее 10 исследований для проведения метаанализа применялась модель случайных эффектов «эстиматор Хантер–Шмидта с коррекцией на малый размер выборок».

В ходе подготовки данных к синтезу выполнялась их трансформация. Для аппроксимации центральной тенденции, средней дельты и пулирования статистик из подгрупп применялись подходы, представленные в методическом руководстве Кокрейновского сообщества [27], при необходимости использовались опубликованные данные других исследований [28]. Для суммирования статистик подгрупп в общую когорту применялся последовательный подход, в рамках которого к первой подгруппе пулировали вторую, к полученному результату – третью и т.д. В тех случаях, когда в исследование были включены среднее и СКО по всей выборке, но отсутствовали данные по квартилям МК, по выборочным данным моделировалось логнормальное распределение. Размер генерации равнялся общему размеру группы. В дальнейшем выборка делилась на квартили согласно границам, указанным в публикации, в каждом из которых рассчитывалось среднее. После 1000 повторений фиксировались усредненные результаты по каждому квартилю. Если уровень МК в общей группе был представлен в виде медианы и квартилей, из них аппроксимировались среднее арифметическое и СКО, а затем проводилось моделирование. Основные формулы, используемые для трансформации данных, представлены в приложении 2.

РЕЗУЛЬТАТЫ

Результаты систематического поиска и отбора публикаций представлены на рисунке 1. Изначально были идентифицированы 4497 исследований, соответствующих требованиям, заданным для настоящего метаанализа. После процедуры отбора в анализ были включены 22 публикации, описывающие результаты наблюдательных (обсервационных) когортных исследований [28–49] на английском языке. В дальнейшем для выполнения метаанализа были включены результаты работ Мазурова В.И. с соавт. [50], опубликованных на русском языке в 2023 г. Длительность исследований варьировалась от 2 [29] до 10 лет [30].

25-1.jpg (72 KB)

Взаимосвязи между и уровнем МК в сыворотке крови и СКФ оценивались на основании исходных данных пациентов при включении в наблюдение (10 исследований – популяция с исходно нормальной функцией почек [28, 30–38]; 13 исследований – смешанная по наличию ХБП когорта [29, 39–50]). Анализ средней дельты СКФ проводился на различных временных интервалах: до 6 лет (3 исследования [33, 38, 50]) и от 6 до 10 лет (4 исследования [34, 39, 48, 50]).

Характеристики пациентов

Суммарное количество участников в отобранных исследованиях составило 216 479 при среднем количестве 9 412. Минимальная выборка включала 407 пациентов [34], в то время как максимальная – 94 372 пациента [40]. Количество женщин суммарно составило 95 049 (43,9%), в отдельных группах – от 6 [34] до 15 808 [40] человек. Средний возраст пациентов варьировался от 39,4 до 74,0 лет (со средневзвешенным возрастом в 56,9 лет). Характеристики изучаемой популяции пациентов представлены в приложении 3. В ходе анализа включенных исследований была установлена незначительная методологическая и клиническая гетерогенность. По результатам оценки риска систематической ошибки методом intent-to-treat, все КИ соответствовали низкому риску (приложение 4).

Оценка связи уровня МК в сыворотке крови и СКФ

В процессе извлечения данных был выявлен ряд аспектов, требующих их трансформации (приложение 5). В публикации Ryoo J.H. et al. (2013) [32] отсутствовали данные о центральной тенденции уровня МК в сыворотке крови. Для их получения был проведен синтез по исследованиям с представленными данными (рис. 2). Обобщенные статистики использовались в моделировании.

26-1.jpg (73 KB)

В ходе анализа когорты пациентов с исходно нормальной функцией почек был выявлен значимый скорректированный эффект исходного уровня МК в сыворотке крови на СКФ (табл. 2).

27-1.jpg (255 KB)

В результате проведенного метаанализа было установлено, что нарастание уровня МК в сыворотке крови на 1 мг/дл (60 мкмоль/л) приводит к снижению СКФ на 1,18 (95% ДИ: от -1,24 до -1,12) мл/мин/1,73м2 (рис. 3).

По данным омнибусного теста, модель была признана статистически значимой: QM (df=3)  = 1582,5586; p <0,0001. Вместе с тем остаточная гетерогенность оставалась высокой: QE (df=34) = 12930,9534; p <0,0001.

В ходе анализа смешанной по наличию ХБП когорты пациентов был выявлен значимый скорректированный эффект исходного уровня МК в сыворотке крови на СКФ (табл. 3).

В результате проведенного метаанализа было установлено, что нарастание уровня МК в сыворотке крови на 1 мг/дл (60 мкмоль/л) вызывает снижение СКФ на 1,87 (95% ДИ от -1,90 до -1,83) мл/мин/1,73м2 (рис. 4).

28-1.jpg (203 KB)

По данным омнибусного теста, модель признана статистически значимой: QM (df=3) = 10213,3564; p <0,0001. Вместе с тем остаточная гетерогенность оставалась высокой: QE (df=47) = 47516,2228; p <0,0001.

Оценка динамики СКФ у пациентов с БГУ при длительном наблюдении

В ходе анализа средней дельты СКФ в периоде наблюдения до 6 лет обращала на себя внимание высокая гетерогенность результатов исследований (рис. 5). Независимо от результатов проведенных анализов чувствительности средняя дельта СКФ в периоде наблюдения до 6 лет значимо отличалась от нуля. Вместе с тем гетерогенность снижалась до умеренной при исключении исследования Chini L.S.N. et al. (2017) [38]. В ходе анализа двух КИ [33,50] были получены результаты, которые продемонстрировали статистически значимое снижение СКФ на 4,44 (от -7,65 до -1,23) мл/мин/1,73м2 в смешанной по наличию ХБП когорте пациентов, страдающих БГУ (умеренная гетерогенность, I2=30,97).

29-1.jpg (126 KB)

В ходе анализа средней дельты СКФ в периоде наблюдения более 6 лет также наблюдалась высокая гетерогенность результатов исследований (рис. 6). В двух КИ [39, 48] были получены противоположные результаты, что оказывало значимое влияние на гетерогенность. При этом работу Aiumtrakul N. et al. (2021) [39] выделяла особенность изучаемой когорты пациентов (контингент лиц – военнослужащие), что является менее репрезентативным для общей популяции, чем более крупная выборка пациентов в исследовании Weiner D.E. et al. (2008) [48]. В ходе анализа 3 исследований [34, 48, 50] были получены результаты, которые продемонстрировали статистически значимое снижение СКФ на 6,21 (от -8,09 до -4,34) мл/мин/1,73м2 в смешанной по наличию ХБП когорте пациентов, страдающих БГУ (умеренная гетерогенность, I2=58,43).

ОБСУЖДЕНИЕ

Согласно современным представлениям, ГУ способна оказывать негативное влияние на состояние почек как за счет кристаллозависимых, так и кристаллонезависимых механизмов [18, 51–53]. Основой первого является депонирование кристаллов моноурата натрия в интерстиции и/или канальцах почек, что создает предпосылки для хронического воспалительного процесса и повреждения ткани органа. Кристаллонезависимое поражение сопровождается активацией ренин-ангиотензин-альдостероновой системы, снижением биодоступности эндотелиального оксида азота и индукцией окислительного стресса, что приводит к повышению системного и внутриклубочкового давления в сочетании с афферентной артериолярной вазоконстрикцией и нарушением почечного кровотока. Наряду с этим, на фоне БГУ зарегистрированы такие патологические процессы, как пролиферация гладкомышечных клеток сосудов, гломерулярная гипертрофия, афферентный артериолярный склероз, артериолопатия, нарушения ауторегуляции и макрофагальная инфильтрация [13, 14, 18, 51, 53–57].

Целью нашего исследования была оценка влияния уровня МК в сыворотке крови на СКФ у пациентов с наличием ХБП и группы лиц с исходно нормальной функцией почек. В результате проведенного отбора в окончательный анализ вошли 23 наблюдательных (обсервационных) когортных исследования [28–50], в которых участвовали 216 479 пациентов. Следует отметить, что в отличие от зарубежных публикаций в представленный метаанализ были включены данные пациентов, страдающих БГУ, из популяции России («Санкт-Петербургский городской регистр пациентов с подагрой и БГУ» [50]).

В результате выполненного метаанализа были получены данные, демонстрирующие негативное воздействие ГУ на СКФ у пациентов с исходно нормальной функцией почек. Так, нарастание уровня МК в сыворотке крови на 1 мг/дл вызывает снижение СКФ на 1,2 мл/мин/1,73м2. Схожие результаты были представлены в ранее опубликованных исследованиях [21, 22, 24, 58,59]. Метаанализ 13 КИ (n=190 718) выявил значимую связь между повышенной концентрацией МК в сыворотке крови и дебютом ХБП (отношение шансов (ОШ) 2,35; 95% ДИ: 1,59–3,46) [21]. В метаанализе 30 КИ (n=577 334) отношение рисков (ОР) для возникновения ХБП у пациентов с самым высоким уровнем МК составило 1,22 (95% ДИ: 1,14–1,30) [58]. В недавно проведенном масштабном метаанализе, включавшем более 3 млн пациентов, ГУ также была ассоциирована с новыми случаями ХБП (ОШ/ОР 2,13; 95% ДИ: 1,74–2,61) [24]. С другой стороны, в результате метаанализа 24 КИ (n=412 238) было установлено, что при более низких уровнях урикемии отмечается уменьшение вероятности возникновения ХБП (ОР 0,65; 95% ДИ: 0,56–0,75) [59]. Более того, при нарастании уровня МК в сыворотке крови на 1 мг/ дл регистрировалось увеличение риска возникновения ХБП на 15% (95% ДИ: 1,10–1,21) по данным метаанализа 30 КИ (n=577 334) [58] и на 22% (95% ДИ: 1,16–1,28) по данным метаанализа 15 КИ (n=99 205) [22].

Наряду с этим, в ходе выполнения нашего метаанализа были получены результаты, в соответствии с которыми в смешанной по наличию ХБП когорте пациентов при нарастании концентрации МК в сыворотке крови на 1 мг/дл регистрируется снижение СКФ на 1,9 мл/мин/1,73м2. Стойкая ГУ, согласно результатам проведенных ранее крупных исследований, была ассоциирована с ухудшением течения ХБП и частотой неблагоприятных исходов [23, 59–62]. Так, по данным метаанализа 21 КИ (n=279 805), повышенный уровень МК в сыворотке крови у пациентов с нефропатиями приводил к снижению функции почек (ОР 1,35; 95% ДИ: 1,12–1,63) и увеличению смертности (ОР 1,67; 95% ДИ: 1,29–2,16) [23]. Опубликованные данные метаанализа 24 КИ (n=412 238) указывают на то, что при уменьшении выраженности ГУ наблюдается снижение риска прогрессирования ХБП (ОР 0,55; 95% ДИ: 0,44–0,68) [59]. В результате метаанализа 24 КИ (n=25 453) было установлено, что у пациентов с ХБП самый высокий уровень МК в сыворотке крови оказывает значимое негативное влияние на частоту неблагоприятных исходов (ОР 1,52; 95% ДИ: 1,33–1,73) [60]. В то же время у лиц с наличием патологии почек возрастание значений урикемии сопровождалось повышенным риском смертности от всех причин (ОР 1,30; 95% ДИ: 1,06–1,59 по данным метаанализа 29 КИ [61]) и от и сердечно-сосудистых заболеваний (ОР 1,47; 95% ДИ: 1,11–1,96 по данным метаанализа 11 КИ [62]). Более того, в результате проведения метаанализов 24 КИ (n=25 453) [60] и 11 КИ (n=27 081) [62], было обнаружено, что у пациентов с ХБП нарастание концентрации МК в сыворотке крови на 1 мг/дл влечет за собой повышение вероятности общей смертности на 8% (95% ДИ: 1,04–1,11) и сердечно-сосудистой смертности на 12% (95% ДИ: 1,02–1,24) соответственно.

Следует отметить, что дизайном большинства опубликованных ранее работ не предусматривалось строгое исключение из анализа пациентов с ГУ, страдающих подагрой, что может оказывать значимое влияние на результаты исследования. В нашем метаанализе был сделан акцент на изучение популяции лиц с БГУ, не имевших клинических и анамнестических данных о наличии подагры. Можно полагать, что данная группа пациентов нуждается в углубленном обследовании для ранней диагностики поражений почек и своевременной профилактики развития и прогрессирования ХБП. Важным является тот факт, что более интенсивное снижение СКФ регистрируется в смешанной группе пациентов по наличию ХБП, что может указывать на нарастание негативного потенциала ГУ при исходно сниженной функции почек.

Приведенные результаты большого количества КИ дают основания полагать, что нормализация уровня МК в сыворотке крови у лиц с БГУ, в том числе с помощью медикаментозной УСТ, может выступать важным фактором нефропротекции у пациентов, страдающих ХБП. Данное положение подтверждается тем фактом, что в результате проведенного нами метаанализа более значимое снижение СКФ отмечалось в смешанной по наличию ХБП группе пациентов, страдающих БГУ и не получавших медикаментозную УСТ, как в течение 6 лет (-4,44 мл/мин/1,73м2), так и на протяжении более длительного периода наблюдения (-6,21 мл/мин/1,73м2).

Таким образом, исходя из представленных данных, можно сделать вывод о негативном влиянии повышенного уровня МК в сыворотке крови на СКФ вне зависимости от исходной функции почек. Результаты, полученные в ходе проведенного метаанализа, дают основания для проведения УСТ у пациентов с БГУ, имеющих высокие риски формирования и прогрессирования ХБП.

Ограничения исследования

При обобщении большого количества обсервационных исследований по квартилям МК выполнение классического «pairwise-метаанализа» было невозможно ввиду большой вариабельности как числа, так и границ уровней МК в сыворотке крови. Применением сложных методов (трехуровневого метаанализа) не удалось снизить гетерогенность до умеренных значений. Вместе с тем объяснимость результатов с патофизиологической точки зрения может служить дополнительным маркером адекватности полученных данных. Остаточная гетерогенность вызвана, главным образом, особенностями наблюдательных исследований, в которых не всегда контролируется влияние всего комплекса вмешивающихся факторов.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Результаты представленного метаанализа продемонстрировали статистически значимое отрицательное влияние повышения уровня МК в сыворотке крови на СКФ как у лиц с исходно нормальной функцией почек, так и в смешанной по наличию ХБП когорте пациентов. Кроме этого, установлено, что снижение фильтрационной функции почек на фоне ГУ в смешанной по наличию ХБП популяции больных имеет тенденцию к прогрессированию при более длительном периоде наблюдения. Таким образом, терапевтические меры, направленные на снижение уровня МК в сыворотке крови у лиц с БГУ, могут служить дополнительным фактором нефропротекции для профилактики развития и прогрессирования патологии почек. В то же время требуется дальнейшее проведение КИ, посвященных разработке алгоритмов применения УСТ у пациентов с начальными стадиями ХБП и БГУ.

Приложения

Приложение 1. Стратегии систематического поиска для выполнения метаанализа

EMBASE: 
‘hyperuricemia’/exp OR hyperuric*:ab,ti OR hyper NEXT/1 uric* OR ‘uric acid’/exp OR ‘uric acid’:ab,ti OR uric NEXT/1 acid* OR ‘uric acid blood level’/exp OR ‘uric acid blood level’ OR ‘uric acid urine level’/exp OR ‘uric acid urine level’ OR ‘urate’/exp OR ‘urate’:ab,ti OR urate*:ab,ti OR ‘gout’/exp OR gout:ab,ti OR gouty:ab,ti OR ‘kidney function’/exp OR kidney NEXT/1 function* OR renal NEXT/1 function* OR glomerular NEXT/1 function* OR ‘dose kidney function relation’/exp OR ‘kidney function test’/exp OR ‘urea nitrogen blood level’/exp OR ‘blood urea nitrogen’ OR ‘bun’ OR ‘glomerulus filtration rate’/exp OR ‘glomerulus filtration rate’ OR ‘glomerular filtration’ OR ‘grf’ OR ‘egfr’ OR ‘kidney examination’/exp OR renograph* OR ‘urinalysis’/exp OR ‘kidney circulation’/exp OR ‘kidney circulation’ OR ‘renal circulation’ OR ‘creatinine clearance’/exp OR ‘creatinine’/exp OR ‘cystatin c’/exp OR ‘cystatin c’ OR ‘kidney’/exp OR ‘kidney’ AND (‘drug effect’/exp OR ‘drug effect’) OR ‘kidney disease’/exp OR ‘kidney disease’ OR ‘kidney diseases’ OR ‘renal disease’ OR ‘renal diseases’ OR nephropath* OR anuria* OR cystinuria OR gitelman* OR glomerulopath* OR glomerulosclero* OR ‘gordon syndrome’ OR hepatorenal OR ‘kidney amloidosis’ OR ‘kidney amyloid’ OR ‘renal amyloidosis’ OR ‘renal amyloid’ OR nephrocalcino* OR nephrolith* OR urolithiasis OR kidney NEXT/1 calcul* OR renal NEXT/1 calcul* OR ‘kidney calcification’ OR ‘kidney calcinosis’ OR ‘renal calcification’ OR ‘renal calcinosis’ OR ‘nephric calcinosis’ OR ‘kidney colic’ OR ‘renal colic’ OR ‘cystic kidney’ OR ‘cystic renal’ OR ‘kidney dysfunction’/exp OR ‘kidney dysfunction’ OR ‘renal dysfunction’ OR ‘glomerular dysfunction’ OR ‘kidney impairment’ OR ‘renal impairment’ OR ‘tubular dysfunction’ OR ‘polycystic kidney’ OR ‘kidney failure’ OR ‘renal failure’ OR ‘kidney fibrosis’ OR ‘renal fibrosis’ OR renal NEXT/1 insufficienc* OR kidney NEXT/1 insufficienc* OR ‘renal failure’ OR ‘kidney failure’ OR oliguria OR ‘frasier syndrome’ OR esrd OR ‘end stage kidney’ OR ‘end stage renal’ OR ‘acute kidney’ OR ‘acute renal’ OR hydronephro* OR pyonephro* OR hyperoxal* AND ‘observational study’/de OR ‘observational study’/exp OR ‘observational’:ab,ti OR ‘case control study’/de OR ‘case control’:ab,ti OR ‘case comparison’:ab,ti OR ‘retrospective’:ab,ti OR ‘cohort analysis’/de OR ‘cohort’:ab,ti OR ‘cohorts’:ab,ti OR ‘follow up’:ab,ti OR ‘longitudinal’:ab,ti OR ‘prospective’:ab,ti NOT (‘animal’/exp NOT ‘human’/de)

PUBMED: 
Kidney/pathology OR Kidney/physiopathology OR Kidney/drug effects OR Kidney Diseases/blood OR Kidney Diseases/urine OR Kidney Function Tests[mh:noexp] OR Blood Urea Nitrogen[mh] OR blood-urea-nitrogen[tiab] OR BUN[tiab] OR Glomerular Filtration Rate[mh] OR glomerular-filtration[tiab] OR GFR[tiab] OR eGFR[tiab] OR Radioisotope Renography[mh] OR renograph*[tiab] OR kidney-function*[tiab] OR renal-function*[tiab] OR glomerular-function*[tiab] OR Urinalysis[mh] OR urinalysis[tiab] OR Urine/analysis OR Renal Circulation[mh] OR renal-circulation[tiab] OR kidney-circulation[tiab] OR Creatinine/blood OR creatinine-clearance[tiab] OR Creatinine/urine OR Cystatin C [mh] OR cystatin-c [tiab] OR Kidney Diseases [mh:noexp] OR kidney-disease* [tiab] OR Cystic Kidney Diseases [mh] OR cystic-kidney-disease* [tiab] OR cystic-renal-disease* [tiab] OR Cystic Kidney [mh] OR Polycystic Kidney Diseases [mh] OR Renal Insufficiency [mh] OR renal-insufficienc* [tiab] OR kidney-insufficienc* [tiab] OR renal-failure [tiab] OR kidney-failure [tiab] ABD Hyperuricemia[mh] OR hyperuric*[tiab] OR hyper-uric*[tiab] OR uric acid/blood[mh] OR uricacidem*[tiab] OR uricem*[tiab] OR ((elevate[tiab] OR elevated[tiab] OR elevates[tiab] OR elevating[tiab] OR elevation*[tiab] OR increase[tiab] OR increased[tiab] OR increases[tiab] OR increasing[tiab] OR high[tiab] OR higher[tiab]) AND (urate[tiab] OR urates[tiab] OR uric acid[mh] OR uric-acid*[tiab])) AND (observational study[pt] OR «observational studies as topic»[MeSH Terms] OR observational[tiab] OR «case-control studies»[MeSH Terms] OR «case control»[tiab] OR «case comparison»[tiab] OR retrospective[tiab] OR «cohort studies»[MeSH Terms] OR cohort[tiab] OR cohorts[All Fields] OR follow-up[tiab] OR longitudinal[tiab] OR prospective[tiab]) NOT («animals»[MeSH Terms] NOT «humans»[MeSH Terms])

31-1.jpg (116 KB)

32-1.jpg (196 KB)

33-1.jpg (223 KB)

34-1.jpg (289 KB)

Список литературы

1. Драпкина О.М., Мазуров В.И., Мартынов А.И. с соавт. «В фокусе гиперурикемия». Резолюция Cовета экспертов. Кардиоваскулярная терапия и профилактика. 2023; 22(4): 77–84.

2. Neilson J., Bonnon A., Dickson A., Roddy E.; Guideline Committee. Gout: diagnosis and management-summary of NICE guidance. BMJ. 2022; 378: o1754. https://dx.doi.org/10.1136/bmj.o1754.

3. Bursill D., Taylor W.J., Terkeltaub R. et al. Gout, Hyperuricaemia and Crystal-Associated Disease Network (G-CAN) consensus statement regarding labels and definitions of disease states of gout. Ann Rheum Dis. 2019; 78(11): 1592–600.https://dx.doi.org/10.1136/annrheumdis-2019-215933.

4. Dalbeth N., Gosling A.L., Gaffo A., Abhishek A. Gout

5. Chen-Xu M., Yokose C., Rai S.K. et al. Contemporary prevalence of gout and hyperuricemia in the United States and decadal trends: The National Health and Nutrition Examination Survey, 2007–2016. Arthritis Rheumatol. 2019; 71(6): 991–99.https://dx.doi.org/10.1002/art.40807.

6. Шальнова С.А., Деев А.Д., Артамонова Г.В. с соавт. Гиперурикемия и ее корреляты в российской популяции (результаты эпидемиологического исследования ЭССЕ-РФ). Рациональная фармакотерапия в кардиологии. 2014; 10(2): 153–159.

7. Lipkowitz M.S. Regulation of uric acid excretion by the kidney. Curr Rheumatol Rep. 2012; 14(2): 179–88.https://dx.doi.org/10.1007/s11926-012-0240-z.

8. Maiuolo J., Oppedisano F., Gratteri S. et al. Regulation of uric acid metabolism and excretion

9. Reginato A.M., Mount D.B., Yang I., Choi H.K. The genetics of hyperuricaemia and gout. Nat Rev Rheumatol. 2012; 8(10): 610–21. https://dx.doi.org/10.1038/nrrheum.2012.144.

10. Мазуров В.И., Башкинов Р.А., Гайдукова И.З., Фонтуренко А.Ю. Влияние бессимптомной гиперурикемии на коморбидные заболевания и возможности ее коррекции. РМЖ. 2021; 29(7): 24–30.

11. Yip K., Cohen R.E., Pillinger M.H. Asymptomatic hyperuricemia: is it really asymptomatic? Curr Opin Rheumatol. 2020; 32(1): 71–79. https://dx.doi.org/10.1097/BOR.0000000000000679.

12. Zhang S., Wang Y., Cheng J. et al. Hyperuricemia and cardiovascular disease. Curr Pharm Des. 2019; 25(6): 700–9.https://dx.doi.org/10.2174/1381612825666190408122557.

13. Borghi C., Agabiti-Rosei E., Johnson R.J. et al. Hyperuricaemia and gout in cardiovascular, metabolic and kidney disease. Eur J Intern Med. 2020; 80: 1–11. https://dx.doi.org/10.1016/j.ejim.2020.07.006.

14. Wang H., Zhang H., Sun L., Guo W. Roles of hyperuricemia in metabolic syndrome and cardiac-kidney-vascular system diseases. Am J Transl Res. 2018; 10(9): 2749–63.

15. Borghi C., Tykarski A., Widecka K. et al. Expert consensus for the diagnosis and treatment of patient with hyperuricemia and high cardiovascular risk. Cardiol J. 2018; 25(5): 545–63. https://dx.doi.org/10.5603/CJ.2018.0116.

16. Borghi C., Domienik-Karłowicz J., Tykarski A. et al. Expert consensus for the diagnosis and treatment of patient with hyperuricemia and high cardiovascular risk: 2021 update. Cardiol J. 2021; 28(1): 1–14. https://dx.doi.org/10.5603/CJ.a2021.0001.

17. Чазова И.Е., Жернакова Ю.В., Кисляк О.А. с соавт. Консенсус по ведению пациентов с гиперурикемией и высоким сердечно-сосудистым риском: 2022. Системные гипертензии. 2022; 19(1): 5–22.

18. Sanchez-Lozada L.G. The pathophysiology of uric acid on renal diseases. Contrib Nephrol. 2018; 192: 17–24.https://dx.doi.org/10.1159/000484274.

19. Koo B.S., Jeong H.J., Son C.N. et al. J-shaped relationship between chronic kidney disease and serum uric acid levels: A cross-sectional study on the Korean population. J Rheum Dis. 2021; 28(4): 225–33. https://dx.doi.org/10.4078/jrd.2021.28.4.225.

20. Tsai C.W., Lin S.Y., Kuo C.C., Huang C.C. Serum uric acid and progression of kidney disease: A longitudinal analysis and mini-review. PLoS One. 2017; 12(1): e0170393. https://dx.doi.org/10.1371/journal.pone.0170393.

21. Li L., Yang C., Zhao Y. et al. Is hyperuricemia an independent risk factor for new-onset chronic kidney disease? A systematic review and meta-analysis based on observational cohort studies. BMC Nephrol. 2014; 15: 122. https://dx.doi.org/10.1186/1471-2369-15-122.

22. Zhu P., Liu Y., Han L. et al. Serum uric acid is associated with incident chronic kidney disease in middle-aged populations: A meta-analysis of 15 cohort studies. PLoS One. 2014; 9(6): e100801. https://dx.doi.org/10.1371/journal.pone.0100801.

23. Li Y.L., Wang L., Li J. et al. The correlation between uric acid and the incidence and prognosis of kidney diseases: A systematic review and meta-analysis of cohort studies. Zhonghua Nei Ke Za Zhi. 2011; 50(7): 555–61.

24. Sharma G., Dubey A., Nolkha N., Singh J.A. Hyperuricemia, urate-lowering therapy, and kidney outcomes: A systematic review and meta-analysis. Ther Adv Musculoskelet Dis. 2021; 13: 1759720X211016661. https://dx.doi.org/10.1177/1759720X211016661.

25. Nashar K., Fried L.F. Hyperuricemia and the progression of chronic kidney disease: Is uric acid a marker or an independent risk factor? Adv Chronic Kidney Dis. 2012; 19(6): 386–91. https://dx.doi.org/10.1053/j.ackd.2012.05.004.

26. Paul B.J., Anoopkumar K., Krishnan V. Asymptomatic hyperuricemia: Is it time to intervene? Clin Rheumatol. 2017; 36(12): 2637–44. https://dx.doi.org/10.1007/s10067-017-3851-y.

27. Higgins J.P.T, Thomas J., Chandler J. et al (editors). Cochrane handbook for systematic reviews of interventions version 6.3. Cochrane, 2022. URL: www.training.cochrane.org/handbook (date of access – 07.07.2023).

28. Zhou F., Yu G., Wang G. et al. Association of serum uric acid levels with the incident of kidney disease and rapid eGFR decline in Chinese individuals with eGFR >60 mL/min/1.73 m2 and negative proteinuria. Clin Exp Nephrol. 2019; 23(7): 871–79.https://dx.doi.org/10.1007/s10157-019-01705-w.

29. Kuwata H., Okamura S., Hayashino Y. et al. Serum uric acid levels are associated with a high risk of rapid chronic kidney disease progression among patients with type 2 diabetes: A prospective cohort study

30. Liu L., Gao B., Wang J. et al. Time-averaged serum uric acid and 10-year incident diabetic kidney disease: A prospective study from China. J Diabetes. 2020; 12(2): 169–78. https://dx.doi.org/10.1111/1753-0407.12983.

31. Takae K., Nagata M., Hata J. et al. Serum uric acid as a risk factor for chronic kidney disease in a Japanese Community – The Hisayama study. Circ J. 2016; 80(8): 1857–62. https://dx.doi.org/10.1253/circj.CJ-16-0030.

32. Ryoo J.H., Choi J.M., Oh C.M., Kim M.G. The association between uric acid and chronic kidney disease in Korean men: A 4-year follow-up study. J Korean Med Sci. 2013; 28(6): 855–60. https://dx.doi.org/10.3346/jkms.2013.28.6.855.

33. Kim W.J., Kim S.S., Bae M.J. et al. High-normal serum uric acid predicts the development of chronic kidney disease in patients with type 2 diabetes mellitus and preserved kidney function. J Diabetes Complications. 2014; 28(2): 130–34.https://dx.doi.org/10.1016/j.jdiacomp.2013.11.006.

34. Nagano S., Takahashi M., Miyai N. et al. Association of serum uric acid with subsequent arterial stiffness and renal function in normotensive subjects. Hypertens Res. 2017; 40(6): 620–24. https://dx.doi.org/10.1038/hr.2017.10.

35. De Cosmo S., Viazzi F., Pacilli A. et al. Serum uric acid and risk of CKD in type 2 diabetes. Clin J Am Soc Nephrol. 2015; 10(11): 1921–29. https://dx.doi.org/10.2215/CJN.03140315.

36. Cao X., Wu L., Chen Z. The association between elevated serum uric acid level and an increased risk of renal function decline in a health checkup cohort in China. Int Urol Nephrol. 2018; 50(3): 517–25. https://dx.doi.org/10.1007/s11255-017-1732-6.

37. Zoppini G., Targher G., Chonchol M. et al. Serum uric acid levels and incident chronic kidney disease in patients with type 2 diabetes and preserved kidney function. Diabetes Care. 2012; 35(1): 99–104. https://dx.doi.org/10.2337/dc11-1346.

38. Chini L.S.N., Assis L.I.S., Lugon J.R. Relationship between uric acid levels and risk of chronic kidney disease in a retrospective cohort of Brazilian workers. Braz J Med Biol Res. 2017; 50(9): e6048. https://dx.doi.org/10.1590/1414-431X20176048.

39. Aiumtrakul N., Wiputhanuphongs P., Supasyndh O., Satirapoj B. Hyperuricemia and impaired renal function: A prospective cohort study. Kidney Dis (Basel). 2021; 7(3): 210–18. https://dx.doi.org/10.1159/000511196.

40. Wang S., Shu Z., Tao Q. et al. Uric acid and incident chronic kidney disease in a large health check-up population in Taiwan. Nephrology (Carlton). 2011; 16(8): 767–76. https://dx.doi.org/10.1111/j.1440-1797.2011.01513.

41. Chen Z., Ding Z., Fu C. et al. Correlation between serum uric Acid and renal function in patients with stable coronary artery disease and type 2 diabetes. J Clin Med Res. 2014; 6(6): 443–50. https://dx.doi.org/10.14740/jocmr1909w.

42. Chonchol M., Shlipak M.G., Katz R. et al. Relationship of uric acid with progression of kidney disease. Am J Kidney Dis. 2007; 50(2): 239–47. https://dx.doi.org/10.1053/j.ajkd.2007.05.013.

43. Hung Y.H., Huang C.C., Lin L.Y., Chen J.W. Uric acid and impairment of renal function in non-diabetic hypertensive patients. Front Med (Lausanne). 2022; 8: 746886. https://dx.doi.org/10.3389/fmed.2021.746886.

44. Kikuchi A., Kawamoto R., Ninomiya D., Kumagi T. Hyperuricemia is associated with all-cause mortality among males and females: Findings from a study on Japanese community-dwelling individuals. Metabol Open. 2022; 14: 100186.https://dx.doi.org/10.1016/j.metop.2022.100186.

45. Kuwabara M., Niwa K., Hisatome I. et al. Asymptomatic hyperuricemia without comorbidities predicts cardiometabolic diseases: Five-year Japanese cohort study. Hypertension. 2017; 69(6): 1036–44. https://dx.doi.org/10.1161/HYPERTENSIONAHA.116.08998.

46. Sedaghat S., Hoorn E.J., van Rooij F.J. et al. Serum uric acid and chronic kidney disease: the role of hypertension. PLoS One. 2013; 8(11): e76827. https://dx.doi.org/10.1371/journal.pone.0076827.

47. Srivastava A., Kaze A.D., McMullan C.J. et al. Uric acid and the risks of kidney failure and death in individuals with CKD. Am J Kidney Dis. 2018; 71(3): 362–70. https://dx.doi.org/10.1053/j.ajkd.2017.08.017.

48. Weiner D.E., Tighiouart H., Elsayed E.F. et al. Uric acid and incident kidney disease in the community. J Am Soc Nephrol. 2008; 19(6): 1204–11. https://dx.doi.org/10.1681/ASN.2007101075.

49. Yamada T., Fukatsu M., Suzuki S. et al. Elevated serum uric acid predicts chronic kidney disease. Am J Med Sci. 2011; 342(6): 461–66. https://dx.doi.org/10.1097/MAJ.0b013e318218bd89.

50. Мазуров В.И., Сайганов С.А., Башкинов Р.А. с соавт. Влияние уратснижающей терапии на течение хронической болезни почек у пациентов с остеоартритом и бессимптомной гиперурикемией. Терапия. 2023; 9(7): 56–71.

51. Piani F., Johnson R.J. Does gouty nephropathy exist, and is it more common than we think? Kidney Int. 2021; 99(1): 31–33.https://dx.doi.org/10.1016/j.kint.2020.10.015.

52. Bardin T., Nguyen Q.D., Tran K.M. et al. A cross-sectional study of 502 patients found a diffuse hyperechoic kidney medulla pattern in patients with severe gout. Kidney Int. 2021; 99(1): 218–26. https://dx.doi.org/10.1016/j.kint.2020.08.024.

53. Kim Y.J., Oh S.H., Ahn J.S. et al. The crucial role of xanthine oxidase in CKD progression associated with hypercholesterolemia. Int J Mol Sci. 2020; 21(20): 7444. https://dx.doi.org/10.3390/ijms21207444.

54. Sanchez-Lozada L.G., Soto V., Tapia E. et al. Role of oxidative stress in the renal abnormalities induced by experimental hyperuricemia. Am J Physiol Renal Physiol. 2008; 295(4): F1134–41. https://dx.doi.org/10.1152/ajprenal.00104.2008.

55. Kang D.H., Nakagawa T., Feng L. et al. A role for uric acid in the progression of renal disease. J Am Soc Nephrol. 2002; 13(12): 2888–97. https://dx.doi.org/10.1097/01.asn.0000034910.58454.fd.

56. Sanchez-Lozada L.G., Tapia E., Santamaria J. et al. Mild hyperuricemia induces vasoconstriction and maintains glomerular hypertension in normal and remnant kidney rats. Kidney Int. 2005; 67(1): 237–47. https://dx.doi.org/10.1111/j.1523-1755.2005.00074.x.

57. Dissanayake L.V., Spires D.R., Palygin O., Staruschenko A. Effects of uric acid dysregulation on the kidney. Am J Physiol Renal Physiol. 2020; 318(5): F1252–57. https://dx.doi.org/10.1152/ajprenal.00066.2020.

58. Wu N., Xia J., Chen S. et al. Serum uric acid and risk of incident chronic kidney disease: A national cohort study and updated meta-analysis. Nutr Metab (Lond). 2021; 18(1): 94. https://dx.doi.org/10.1186/s12986-021-00618-4.

59. Gonçalves D.L.N., Moreira T.R., da Silva L.S. A systematic review and meta-analysis of the association between uric acid levels and chronic kidney disease. Sci Rep. 2022; 12(1): 6251. https://dx.doi.org/10.1038/s41598-022-10118-x.

60. Xia X., Luo Q., Li B. et al. Serum uric acid and mortality in chronic kidney disease: A systematic review and meta-analysis. Metabolism. 2016; 65(9): 1326–41. https://dx.doi.org/10.1016/j.metabol.2016.05.009.

61. Zhang J., Lu X., Li H., Wang S. Serum uric acid and mortality in patients with chronic kidney disease: A systematic review and meta-analysis. Blood Purif. 2021; 50(6): 758–66. https://dx.doi.org/10.1159/000513944.

62. Luo Q., Xia X., Li B. et al. Serum uric acid and cardiovascular mortality in chronic kidney disease: A meta-analysis. BMC Nephrol. 2019; 20(1): 18. https://dx.doi.org/10.1186/s12882-018-1143-7.

Об авторах / Для корреспонденции

Вадим Иванович Мазуров, д.м.н., профессор, академик РАН, главный научный консультант, директор НИИ ревматологии, зав. кафедрой терапии, ревматологии, экспертизы временной нетрудоспособности и качества медицинской помощи им. Э.Э. Эйхвальда ФГБОУ ВО «Северо-Западный государственный медицинский университет им. И.И. Мечникова» Минздрава России, руководитель центра аутоиммунных заболеваний СПб ГБУЗ «Клиническая ревматологическая больница № 25», заслуженный деятель науки РФ. Адрес: 191014, г. Санкт-Петербург, ул. Кирочная, д. 41.
E-mail: maz.nwgmu@yandex.ru
ORCID: https://orcid.org/0000-0002-0797-2051
SPIN: 6823-5482. SCOPUS: 16936315400
Оксана Михайловна Драпкина, д.м.н., профессор, академик РАН, директор и руководитель отдела фундаментальных и прикладных аспектов ожирения ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр терапии и профилактической медицины» Минздрава России, главный внештатный специалист по терапии и общей врачебной практике Минздрава России, президент «Российского общества профилактики неинфекционных заболеваний». Адрес: 101000, г. Москва, Петроверигский пер., д. 10, стр. 3.
E-mail: drapkina@bk.ru
https://orcid.org/0000-0002-4453-8430
SPIN: 4456-1297. SCOPUS: 57208852308
Анатолий Иванович Мартынов, д.м.н., профессор, академик РАН, профессор кафедры госпитальной терапии № 1 ФГБОУ ВО «Московский государственный медико-стоматологический университет им. А.И. Евдокимова» Минздрава России, президент Российского научного медицинского общества терапевтов» (РНМОТ). Адрес: 127473,
г. Москва, ул. Делегатская, д. 20, стр. 1.
E-mail: idjema@gmail.com
https://orcid.org/0000-0002-0783-488X
SPIN: 5271-3173. SCOPUS: 7102769644
Сергей Анатольевич Сайганов, д.м.н., профессор, ректор и зав. кафедрой госпитальной терапии и кардиологии им. М.С. Кушаковского ФГБОУ ВО «Северо-Западный государственный медицинский университет им. И.И. Мечникова» Минздрава России. Адрес: 191014, г. Санкт-Петербург, ул. Кирочная, д. 41.
E-mail: sergey.saiganov@szgmu.ru
ORCID: https://orcid.org/0000-0001-8325-1937
SPIN: 2174-6400. SCOPUS: 36140532200
Роман Андреевич Башкинов, аспирант кафедры терапии, ревматологии, экспертизы временной нетрудоспособности и качества медицинской помощи им. Э.Э. Эйхвальда ФГБОУ ВО «Северо-Западный государственный медицинский университет им. И.И. Мечникова» Минздрава России, врач-ревматолог СПб ГБУЗ «Клиническая ревматологическая больница № 25». Адрес: 191014, г. Санкт-Петербург, ул. Кирочная, д. 41.
E-mail: bashkinov-roman@mail.ru
ORCID: https://orcid.org/0000-0001-9344-1304
SPIN: 5169-5066. SCOPUS: 57221994610
Инна Зурабиевна Гайдукова, д.м.н., профессор, зам. директора НИИ ревматологии, профессор кафедры терапии, ревматологии, экспертизы временной нетрудоспособности и качества медицинской помощи им. Э.Э. Эйхвальда ФГБОУ ВО «Северо-Западный государственный медицинский университет им. И.И. Мечникова» Минздрава России, врач-ревматолог СПб ГБУЗ «Клиническая ревматологическая больница № 25». Адрес: 191014, г. Санкт-Петербург, ул. Кирочная, д. 41.
E-mail: ubp1976@list.ru
ORCID: https://orcid.org/0000-0003-3500-7256
SPIN: 3083-7996. SCOPUS: 55237525900
Кирилл Викторович Сапожников, к.м.н., независимый эксперт исследовательских проектов Проектного офиса Северо-Западного института управления – филиала ФГБОУ ВО «Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации». Адрес: 119571, г. Москва, проспект Вернадского, д. 82, стр. 1.
E-mail: marinheira@rambler.ru
ORCID: https://orcid.org/0000-0002-2476-7666
SPIN: 2707-0339. SCOPUS: 57200810332
Дарья Георгиевна Толкачева, независимый эксперт исследовательских проектов Проектного офиса Северо-Западного института управления – филиала ФГБОУ ВО «Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации». Адрес: 119571, г. Москва, проспект Вернадского, д. 82, стр. 1.
E-mail: tolkacheva.d@gmail.com
ORCID: https://orcid.org/0000-0002-6314-4218
SCOPUS: 57221817074
Наталья Александровна Саблева, независимый эксперт исследовательских проектов Проектного офиса Северо-Западного института управления – филиала ФГБОУ ВО «Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации». Адрес: 119571, г. Москва, проспект Вернадского,
д. 82, стр. 1.
E-mail: sablevana@gmail.com
ORCID: https://orcid.org/0000-0002-5809-9221
SCOPUS: 57712944300
Александра Юрьевна Цинзерлинг, старший лаборант кафедры терапии, ревматологии, экспертизы временной нетрудоспособности и качества медицинской помощи им. Э.Э. Эйхвальда ФГБОУ ВО «Северо-Западный государственный медицинский университет им. И.И. Мечникова» Минздрава России, врач-ревматолог СПб ГБУЗ «Клиническая ревматологическая больница № 25». Адрес: 191014, г. Санкт-Петербург, ул. Кирочная, д. 41.
E-mail: aleksa.fonturenko@mail.ru
ORCID: https://orcid.org/0000-0003-4860-0518
SPIN: 5613-9035

Также по теме