Преимущества и проблемы физической активности во время пандемии COVID-19

DOI

https://dx.doi.org/10.18565/therapy.2024.5.112-121

И.Н. Григорьева
Научно-исследовательский институт терапии и профилактической медицины – филиал ФГБНУ «Федеральный исследовательский центр Институт цитологии и генетики Сибирского отделения Российской академии наук», г. Новосибирск

Аннотация. Карантинные ограничения при COVID-19 уменьшили общую физическую активность (ФА) в мире в среднем на 45–50%. При этом ФА обеспечивает преимущества, напрямую связанные со снижением заболеваемости и смертности от коронавирусной болезни. Физически активные лица, по сравнению с неактивными, имели более низкие риски заражения SARS-CoV-2 (откорректированный относительный риск (оОР) 0,85; 95% доверительный интервал (ДИ): 0,72–0,96), тяжелого течения COVID-19 (оОР 0,42; 95% ДИ: 0,19–0,91) и связанной с ним смерти (оОР 0,24; 95% ДИ: 0,05–0,99). Физические упражнения способствуют поддержанию нормального веса, более здоровому режиму питания, укреплению психического здоровья, улучшают иммунные функции, обладают антиоксидантным действием. Кроме того, они могут усиливать эффективность и иммуногенность вакцин против SARS-CoV-2: так, у физически активных лиц по сравнению с неактивными в 1,6 раза увеличивается уровень сероконверсии общего анти-SARS-CoV-2 S1/S2 IgG (95% ДИ: 1,1–2,4). Для мотивации к ФА необходимо применять программы телеупражнений, стратегии домашнего спортзала и экзергейминг для снижения будущих рисков в случае новых волн COVID-19.

физическая активность

COVID-19

пандемия

ВВЕДЕНИЕ

Несколько лет назад коронавирусная болезнь (COVID-19) распространилась по всему миру и переросла в пандемию, вызвав у многих людей серьезные проблемы со здоровьем как физического, так и психологического характера. Распространение COVID-19 как высокозаразного заболевания сопровождалось принудительными ограничениями из-за требований строгого соблюдения протоколов социального дистанцирования и/или самоизоляции. Такие ограничения привели к уменьшению общей физической активности (ФА) и доступа к физическим упражнениям [1], притом что любая ФА вне зависимости от интенсивности достоверно связана с меньшим риском как смертности от всех причин [2], так и от большинства хронических болезней [3, 4]. Общеизвестно, что регулярная и продолжительная ФА полезна практически для всех аспектов здоровья [3, 4].

ФИЗИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ: ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ

Под ФА понимают любое телесное движение, производимое скелетными мышцами и требующее затрат энергии [4]. Физическое упражнение – это подмножество ФА, которая запланирована, структурирована, повторяется и имеет конечной или промежуточной целью улучшение либо поддержание физической формы [5]. Сидячим образом жизни считают любое поведение во время бодрствования, характеризующееся расходом энергии ≤ 1,5 метаболического эквивалента (MET): оно включает такие действия, как сон, сидение, лежание и просмотр телевизора, экранные развлечения и т. п. [6]. Физическим бездействием называют невыполнение рекомендаций по физическим упражнениям или недостаточный уровень соблюдения текущих рекомендаций по физической нагрузке [6].

Согласно обновленным рекомендациям Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) по ФА (2020), все взрослые, в том числе с ограниченными возможностями или хроническими заболеваниями, должны заниматься аэробной ФА средней интенсивности в течение 150– 300 мин. в неделю или высокой интенсивности 75–150 мин. в неделю для поддержания здоровья и снижения рисков для здоровья [4].

ФИЗИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ КАК ФАКТОР СНИЖЕНИЯ РИСКА ЗАРАЖЕНИЯ И ТЯЖЕЛОГО ТЕЧЕНИЯ COVID-19

Научная информация на тему ФА и COVID-19 в базах данных PubMed CENTRAL, MEDLINE, Coronavirus Research Database, Google Scholar и др. свидетельствует о стремлении научного сообщества найти решение проблемы увеличения физической бездеятельности, вызванного пандемией коронавирусной болезни [7]. Это обусловлено тем, что ФА обеспечивает преимущества, которые напрямую снижают заболеваемость и смертность от COVID- 19 [8]. Доказано, что ФА полезна для улучшения клинических состояний, ассоциированных с COVID -19 [9]. Так, пациенты с более низким уровнем ФА страдали более тяжелой формой COVID-19 [10]. В Южной Корее в общенациональном когортном исследовании (2021), которое включило 76 395 человек, протестированных на SARS-CoV-2 [11], взрослые, занимавшиеся как аэробными упражнениями, так и упражнениями по укреплению мышц в соответствии с рекомендациями по ФА [3, 4], имели более низкие риски заражения SARS-CoV-2 (2,6 против 3,1%; откорректированный относительный риск (оОР) 0,85; 95% доверительный интервал (ДИ): 0,72–0,96), тяжелого течения заболевания COVID-19 (0,35 против 0,66%; оОР = 0,42; 95% ДИ: 0,19–0,91) и смерти, связанной с COVID-19 (0,02 против 0,08%; оОР = 0,24; 95% ДИ: 0,05–0,99), в сравнении с теми, у кого уровень аэробной и мышечно-укрепляющей деятельности был недостаточным [11].

Соблюдение рекомендованных уровней общей ФА было сопряжено с более высокими шансами нетяжелого течения инфекции COVID-19 (откорректированное отношение шансов (оOШ) 1,10; 95% ДИ: 1,04–1,16; p = 0,03) [12]. В ретроспективном обсервационном наблюдении в Южной Африке (2022) по результатам прямого измерения ФА у 65 361 взрослого пациента с диагнозом COVID-19 высокая ФА (≥ 150 мин./нед.) была ассоциирована со сниженными показателями госпитализации (относительный риск (ОР) 0,66; 95% ДИ: 0,63–0,70), госпитализации в отделение интенсивной терапии (ОР 0,59; 95% ДИ: 0,52–0,66), потребности в искусственной вентиляции легких (ОР 0,55; 95% ДИ: 0,47–0,64) и смерти (ОР 0,58; 95% ДИ: 0,50–0,68) из-за COVID-19 относительно пациентов, имевшими низкую ФА (< 60 мин./нед.) [13]. Умеренная ФА (60–149 мин./ нед.) также оказалась связана со сниженными показателями госпитализации (ОР 0,87; 95% ДИ: 0,82–0,91), госпитализации в отделение интенсивной терапии (ОР 0,80; 95% ДИ: 0,71– 0,89), потребности в искусственной вентиляции легких (ОР 0,73; 95% ДИ: 0,62–0,84) и смерти (ОР 0,79; 95% ДИ: 0,69–0,91) [13].

ПРЕДПОСЫЛКИ И ХАРАКТЕР СНИЖЕНИЯ ФИЗИЧЕСКОЙ АКТИВНОСТИ В ПЕРИОД ПАНДЕМИИ COVID-19

Во время карантина COVID-19 многие меры по реализации ФА были приостановлены, включая амбулаторную кардиологическую реабилитацию, школьные программы физического воспитания и спорта. Закрытие фитнес-центров, игровых площадок, общественных парков и других инфраструктурных объектов для осуществления ФА усугубило эту проблему [1]. У многих людей выполнение адекватной ФА оказалось ограниченным из-за чувства небезопасности и меньшей уверенности при нахождении вне дома. Упущенные возможности в плане ФА стали также результатом появления онлайн-обучения и работы на дому. На фоне карантина объем ФА в течение дня значительно снизился среди населения в целом. Например, у жителей США с 1 марта по 6 апреля 2020 г. на 48% сократилось среднее количество шагов в неделю [14]. В течение первого года пандемии COVID-19 (с декабря 2019 г. по январь 2021 г.) наблюдался спад ФА всех типов и интенсивности: ходьбы, только умеренной ФА, только интенсивной ФА, ФА от умеренной до высокой (moderate-to-vigorous intensity physical activity) и общей ФА. По результатам систематического экспресс-обзора данных 3863 статей, 14–72% исследованных сообщили о снижении ФА [15]. В другой систематический обзор и метаанализ (2022) были включены 57 исследований с общим размером выборки 119 094 участника в возрасте от 4 до 93 лет из 14 стран мира: 32 исследования выявили значительное снижение ФА во всех возрастных группах независимо от пола, тогда как в остальных работах были показаны смешанные результаты [16].

Отдельные данные указывают на то, что ФА жителей многих государств была снижена и до COVID -19. Так, объединенный анализ данных 358 опросов в 168 странах (1,9 млн респондентов), проведенный Guthold R. et al., продемонстрировал, что стандартизованная по возрасту глобальная распространенность недостаточной ФА в 2016 г. составила 27,5% (95% ДИ: 25,0–32,2) с гендерными различиями по этому параметру: 23,4% (95% ДИ: 21,1–30,7) у мужчин и 31,7% (95% ДИ: 28,6–39,0) у женщин [17].

При исследовании ФА в период вызванного COVID-19 карантина в большинстве работ было установлено, что более 45–50% лиц в обследуемых популяциях снизили общую ФА [18–25]. В Италии она уменьшилась на 46,9% при сравнении с аналогичным показателем до пандемии COVID-19: средние значения ФА составили 1577 и 2429 МЕТ- мин./ нед. соответственно (p < 0,0001) [18]. В Австралии после введения мер физического дистанцирования отмечалось существенное снижение ФА (отношение шансов (ОШ) 0,53; 95% ДИ: 0,34– 0,83) [19]. В греческом исследовании, объединившем 8495 участников, в период изоляции изменения в повседневной профессиональной, транспортной и спортивной ФА деятельности составили -52,9% (95% ДИ: от -54,8 до -51,0), -41,1% (95% ДИ: от -42,8 до -39,5) и -23,9% (95% ДИ: от -25,1 до -22,8) соответственно [20]. О снижении ФА во время карантина сообщили 60% из 2447 опрошенных жителей Литвы [21]. В Испании 44,7% участников не выполняли физические упражнения в период пандемии COVID-19 [22].

Международный онлайн-опрос на семи языках для выяснения поведенческих и жизненных последствий ограничений COVID-19 Effects of home Confinement on multiple Lifestyle Behaviours during the COVID-19 outbreak (ECLB-COVID19) среди населения Европы, Азии, Африки и других стран продемонстрировал их негативное влияние на все уровни интенсивности ФА [26]. Кроме того, ежедневное время сидения увеличилось с 5 до 8 ч/ сут., причем доля лиц, которые сидели более 8 ч в день, во период карантина возросла с 16 до 40% (табл.). Более всего снизилась общая ФА – на 38,0%, при этом жители разных континентов стали на 34,0–35,0% меньше времени уделять ходьбе, у них на 28,6% увеличилось время сидения. Немаловажно, что все это сопровождалось 25-кратным ростом постоянного злоупотребления алкоголем (10,2 против 0,4% до пандемии) и 8-кратным увеличением частоты «неконтролируемого питания» [26]. Таким образом, период изоляции оказался тесно связан с негативным изменением общей ФА.

115-1.jpg (161 KB)

Вместе с тем степень изменения ФА различалась в зависимости от исходных поведенческих характеристик людей. Так, при исследовании влияния COVID-19 на ФА и самочувствие канадцев было выявлено, что в период пандемии менее активными стали 40,5% ранее неактивных (p < 0,001) и только 22,4% активных людей (p < 0,001). Для сравнения: более активными стали 33% неактивных людей (p < 0,001) и 40,3% активных (p < 0,001) [27]. В США ФА после COVID-19 оказалась ниже среди участников, которые ранее были активными (-32,3%; 95% ДИ: от -36,3 до -28,1%), но практически не изменилась среди ранее неактивных людей (+2,3%; 95% ДИ: от -3,5 до +8,1%) [25]. По другим данным, в Бельгии во время карантина 61% малоактивных людей нашли больше времени для занятий спортом, чем до него [28].

Рост малоподвижного образа жизни во время пандемии COVID-19 можно объяснить двумя основными причинами. Первая обусловлена тем, что до пандемии уже существовали предпосылки для недостаточной ФА, вторая связана с временными, преходящими причинами, вызванными навязыванием «ограниченной жизни» [29]. Эти две причины вместе могут увеличить количество случаев осложнений и даже смертей по причинам, отличным от COVID-19, привести к сердечно-сосудистым и респираторным осложнениям коронавирусной болезни, поскольку отсутствие ФА считается фактором риска кардиоваскулярных и метаболических заболеваний [30]. Увеличение времени физического бездействия, связанного с более длительными периодами малоподвижного образа жизни, повышает вероятность смертности от всех причин, причем опасные последствия гиподинамии более выражены у физически неактивных людей [31]. Показано, что во всем мире около 23% мужчин и 32% женщин подвержены риску развития основных состояний, связанных с COVID-19, тяжелого течения этого заболевания и возникновению психологических симптомов, ассоциированных со стрессом, из-за несоблюдения рекомендаций по ФА [3].

ФИЗИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ И ПИЩЕВОЕ ПОВЕДЕНИЕ ПРИ COVID-19

С дополнительным стрессом, вызванным пандемией COVID-19, некоторые боролись при помощи переедания. Такое поведение может приводить к физическому дискомфорту и увеличению веса, которые лишь усугубляются при сочетании с потенциальным снижением уровня ФА [22, 32, 33]. По результатам анализа пищевого поведения в исследовании ECLB-COVID19 не только состав рациона питания, но и режим приема пищи (перекусы между основными приемами пищи, количество основных приемов пищи) были более нездоровыми во время карантина (табл.) [26]. В Польше у половины респондентов исследуемой группы было выявлено увеличение массы тела (на 2,25 ± 2,5 кг) из-за снижения ФА и общего увеличения потребления пищи и высококалорийных продуктов [33]. Отметим, что избыточный вес и ожирение ассоциированы с увеличением рисков при COVID-19: так, в систематическом обзоре, включавшем 399 461 пациента, было показано, что, по сравнению с людьми, имеющими нормальный вес, лица с ожирением на 46% более подвержены риску заражения SARS-CoV-2 (OШ 1,46; 95% ДИ: 1,30–1,65, p < 0,0001), у них на 113% выше вероятность госпитализации в целом (ОШ 2,13; 95% ДИ: 1,74–2,60, p < 0,0001) и на 74% – в отделение интенсивной терапии (ОШ 1,74; 95% ДИ: 1,46– 2,08). Более того, у пациентов с ожирением отмечалось увеличение числа смертей на 48% (ОШ 1,48; 95% ДИ: 1,22–1,80, р < 0,001) [34].

Общеизвестно, что отсутствие ФА через многочисленные механизмы порочного круга прямо и косвенно связано с ожирением. Нездоровое питание, ожирение и малоподвижность негативно влияют на иммунную функцию и защитные силы организма и при COVID-19: доказано, что у пациентов с более здоровым режимом питания была ниже степень тяжести COVID-19 (p < 0,05) [10].

Вдобавок к другим негативным изменениям во время пандемии в разных странах увеличилось количество выкуриваемых сигарет и повысилось потребление алкоголя [35–38], хотя и было доказано, что прием спиртного увеличивает риск заболевания COVID-19, поскольку этанол значительно снижает способность организма противостоять инфекции вследствие возможного повреждения иммунной системы. Риск заболевания COVID-19 у тех, кто употреблял алкоголь, был в 6,3 раза выше, чем у тех, кто никогда не пил спиртного (ОШ 6,275; 95% ДИ: 2,323–16,954, p = 0,000) [37]. Это согласуется с результатами исследования Bailey K.L. et al. [38].

Добавим, что негативные изменения в пищевом поведении могут быть связаны с приемом пищи под влиянием настроения (например, из-за беспокойства или скуки) и снижением мотивации к участию в ФА или к поддержанию здорового питания [26]. Чтобы противодействовать неправильным диетическим привычкам, необходимо планировать питание и контролировать состав пищи и калорийность блюд с использованием приложений, содержащих рекомендации по ФА и питанию, таких как, например, «Советы по еде и питанию во время самоизоляции» на сайте Всемирной организации здравоохранения [39].

ФИЗИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ КАК ФАКТОР УЛУЧШЕНИЯ ПСИХИЧЕСКОГО ЗДОРОВЬЯ ВО ВРЕМЯ ПАНДЕМИИ COVID-19

Пандемия COVID-19 создала среду, в которой усугубляются многие детерминанты плохого психического здоровья, что отрицательно сказывается на когнитивных показателях людей, в частности, нарушая их способность планировать ФА [25, 40]. В 2020 г. было установлено негативное воздействие пандемии на распространенность и бремя большого депрессивного расстройства и тревожных расстройств во всем мире [41]. В систематическом обзоре Wolf S. et al. (n = 42 293) была обнаружена обратная связь между ФА и депрессией и тревогой во время пандемии COVID-19: так, у лиц, уделяющих больше времени умеренной или интенсивной ФА, шансы проявления депрессивных симптомов в этот период были ниже на 12–32%, а тревоги – на 15–34% [42]. ФА оказывала долгосрочное положительное влияние на снятие стресса, улучшение настроения и укрепление психического здоровья во время пандемии COVID-19, обладая при этом полезными эффектами и в отдаленной перспективе [43].

ВЛИЯНИЕ ФИЗИЧЕСКОЙ АКТИВНОСТИ НА ИММУННОЕ ЗДОРОВЬЕ ПРИ COVID-19

Регулярная ФА способна принести пользу при респираторных вирусных инфекциях благодаря увеличению выносливости дыхательных мышц [44]. Также она может значительно снизить риск развития COVID-19 через различные иммунные механизмы [37, 45–51], например, за счет повышения уровней маркеров как клеточного, так и гуморального противовирусного иммунитета, ускоренного созревания дендритных клеток, более высоких темпов активации и пролиферации Т-клеток, правильного баланса Т-хелперных ответов, дополнительного выброса иммуноглобулинов и т. д. Иными словами, ФА способствует общему усилению иммунного надзора, что приводит к уменьшению притока воспалительных клеток в легкие и снижению патогенной нагрузки. Это может оптимизировать иммунный ответ как на локальном, так и системном уровне [47, 50–52].

Среди всех молекулярных и клеточных систем, активируемых упражнениями, особое значение имеют цитокины, секретируемые мышцами, – миокины [53]. Системное повышение уровня миокинов, особенно интерлейкина 6 (ИЛ-6), может не только оптимизировать метаболизм липидов и глюкозы, но и оказывать косвенное противовоспалительное действие вследствие увеличения секреции классических противовоспалительных цитокинов (ИЛ-1ра, ИЛ-6 и ИЛ-10) и одновременного ингибирования действия фактора некроза опухоли-альфа [54]. Кроме того, после физических упражнений в мышечных волокнах в высокой степени экспрессируется и высвобождается ИЛ-15 – плейотропный цитокин, значимо вовлеченный в активацию и пролиферацию Т- и NK-клеток [55].

Физические упражнения средней интенсивности уменьшают «цитокиновый шторм» (гиперпродукцию цитокинов и иммунных клеток при тяжелой форме COVID-19) и увеличивают количество лейкоцитов, лимфоцитов и Т-клеток [48, 56]. По этой причине возрастает постулируемая во многих публикациях роль ФА в уменьшении воспаления и повышении синтеза противовоспалительных цитокинов, что может играть важную роль в течении и прогнозе COVID-19.

Если регулярная ФА, выполняемая с умеренной интенсивностью, стимулирует иммунитет, то в периоды необычно тяжелых физических нагрузок риск инфекционного заболевания может возрастать. Это объясняется тем, что после длительных интенсивных нагрузок количество лимфоцитов в крови снижается, а функция естественных киллеров подавляется. Также чрезмерная тренировка может превышать пределы гомеостаза организма, оказывая временный эффект иммунодепрессанта, известный как возможность «открытого окна» [57–59]. Согласно теории «открытого окна», в течение 3–72 ч после интенсивных упражнений на фоне повышенной восприимчивости к микроорганизмам возможна инвазия инфекционного агента, что увеличивает риск развития оппортунистических инфекций [59]. Это подтверждается тем, что элитные спортсмены, выполняющие регулярные, чрезвычайно интенсивные упражнения для подготовки к соревнованиям, подвергаются высокому риску заражения COVID-19 [49]. Длительные упражнения высокой интенсивности (в противоположность умеренной ФА), вероятно, из-за выработки оксидантов и подавления иммунной системы, могут быть опасными (особенно для людей с ожирением) во время вспышек коронавирусной болезни [60].

С другой стороны, считается, что временное повышение окислительного стресса и стресса эндоплазматического ретикулума (ЭР) необходимо для адаптивных улучшений за счет регулярных упражнений посредством действия гормезиса, называемого митогормезисом, поскольку митохондрии необходимы для выработки энергии и тесно связаны с ЭР- и окислительным стрессом [53]. Многие авторы высказывают противоположное мнение, согласно которому ошибочно считать, что какая-либо форма интенсивных острых упражнений обладает иммунодепрессивным действием: так, показана обратная связь высоких физических нагрузок с частотой инфекций верхних дыхательных путей [61, 62], более того, такие упражнения улучшают иммунную компетентность на протяжении всей жизни [63].

Умеренные физические нагрузки обладают антиоксидантными свойствами. Так, в работе Gomez-Cabrera M.C. et al. было продемонстрировано, что умеренная ФА вызывала активацию MAP-киназ, что, в свою очередь, активировало путь NF-kappaB и экспрессию важных ферментов, связанных с защитой от активной формы кислорода (супероксиддисмутаза) и адаптацией к физическим нагрузкам (eNOS и iNOS) [64].

ВЛИЯНИЕ ФИЗИЧЕСКОЙ АКТИВНОСТИ НА УСИЛЕНИЕ ЭФФЕКТИВНОСТИ ВАКЦИН ПРОТИВ SARS-CoV-2

Регулярные, острые или хронические физические нагрузки значительно усиливают иммунный ответ на вакцинацию [65–67]. У физически активных лиц уровни антинуклеарных антител и сывороточных иммуноглобулинов M и G были выше после вакцинации, чем у лиц, ведущих сидячий образ жизни [65]. Кардиореспираторный фитнес приводил к значительному увеличению серопротекции через 24 нед. после вакцинации [66].

Физические нагрузки потенциально могут улучшать эффективность прививок и против SARS-CoV-2 [68–71]. Например, была выявлена дозозависимая реакция повышения иммуногенности вакцины «Коронавак» в группе пациентов с аутоиммунными ревматическими заболеваниями, занимающихся ФА ≥ 350 мин./нед.: она проявлялась повышением сероконверсии общего анти-SARS-CoV-2 S1/S2 IgG (SC) в 1,6 раза (ОШ 1,6; 95% ДИ: 1,1–2,4), среднего геометрического титра анти-S1/S2 IgG (GMT) на 41% (95% ДИ: 10–80) и фактора увеличения GMT (FI-GMT) на 35% (95% ДИ: 4,3–74) по сравнению с наименее физически активной группой пациентов (ФА ≤ 30 мин./ нед.) [70].

В наблюдении Baker F.L. et al. интенсивные физические упражнения усиливали иммунный ответ на SARS CoV-2 у ранее инфицированного здорового мужчины: вакцинация в 1,48 раза увеличила общее количество специфичных для SARS -CoV-2 Т-клеток, мобилизованных на физическую нагрузку, а также в 1,92 раза временно повысила нейтрализующие антитела к SARS -CoV- 2 во время физических нагрузок [72].

Совершение всего 4 тыс. шагов по дому в день в любом темпе значительно улучшает долгосрочное здоровье [73]. У «медленных» ходоков почти в 2 раза выше риск тяжелого и смертельного COVID-19 относительно людей с быстрой ходьбой [74]. Уровень ФА, необходимый для поддержания фагоцитарной функции нейтрофилов/моноцитов, составляет около 10 тыс. шагов в день [75].

СПОСОБЫ МОТИВАЦИИ К ФИЗИЧЕСКОЙ АКТИВНОСТИ ПРИ COVID-19

При пропаганде физически активного поведения основной акцент может делаться на связанных с ним выгодах для здоровья либо же на потерях для здоровья в случае низкого уровня ФА. Оба подхода способны оказывать и позитивное, и негативное воздействие на мотивацию целевой аудитории. Например, малоподвижные пожилые участники с сахарным диабетом 2-го типа, получавшие сообщения о сопряженном с гиподинамией ущербе для их здоровья, были физически более активными в течение 2 нед., чем те, кто получал сообщения, подчеркивавшие пользу ФА (β = 0,13, p = 0,033) [76]. До появления COVID-19 на мотивацию к ФА положительно влияли «выгодо-ориентрированные» сообщения, во время же пандемии – сообщения формата «потери для здоровья» [77].

В меняющихся условиях карантина мотивация к ФА зачастую легко терялась из-за конкурирующих стрессов изоляции. Для стимулирования ФА существуют многочисленные пособия и программы телереабилитации/телеупражнений, стратегии домашнего спортзала и экзергейминг – интерактивные двигательные игры под управлением компьютера, включающие одновременно физическую и когнитивную нагрузку [43, 78]. Таким образом, технологии также могут быть инструментом укрепления здоровья и улучшения физической формы, поскольку игры сочетаются с элементами движения и мотивации. При разработке программы по гарантированному поддержанию устойчивого уровня ФА необходимо учитывать также географическое положение человека, его экономический статус, образ жизни и окружающую среду [79]. Например, среди 31 360 участников корейского исследования общественного здравоохранения 2020 г. (CHS; № 117075) такие факторы, как проживание в пригороде (OШ 0,653; 95% ДИ: 0,585–0,728), проживание в государственном жилье (OШ 0,836; 95% ДИ: 0,754–0,928), образование ниже среднего уровня (OШ 0,813; 95% ДИ: 0,729–0,907), оказывали меньшее влияние на снижение ФА в период пандемии COVID-19 по сравнению с проживанием в городе, на съемной квартире и образованием выше среднего уровня [79].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В ситуации с пандемией COVID-19 принятие поведенческих мер по смягчению ее последствий было важной стратегией для снижения будущих рисков, связанных с новой коронавирусной инфекцией. В многочисленных исследованиях по всему миру было доказано, что регулярная ФА умеренной интенсивности независимо от пола и возраста оказывает значимое благотворное влияние не только на исходы COVID-19 [8–13, 37, 42–45, 46, 48–51, 60, 68–74, 78, 80–83], но и на риск заражения SARS-CoV-2 [11, 44, 83]. Важно отметить, что в настоящее время необходимы усилия по предотвращению снижения ФА в случае новых волн COVID-19, т. е. следует во всей популяции реализовывать программы мотивирования людей к началу и поддержанию здорового образа жизни. Рациональная ФА, несомненно, будет актуальной и полезной мерой на каждом этапе пандемии.

1. World Health Organization. Physical activity and COVID-19. URL: https://www.who.int/europe/emergencies/situations/covid-19/physical-activity-and-covid-19 (date of access – 02.05.2024).

2. Ekelund U., Tarp J., Steene-Johannessen J. et al. Dose-response associations between accelerometry measured physical activity and sedentary time and all cause mortality: Systematic review and harmonised meta-analysis. BMJ. 2019; 366: l4570.

https://doi.org/10.1136/bmj.l4570. PMID: 31434697. PMCID: PMC6699591.

3. World Health Organization. Global recommendations on physical activity for health. URL: https://www.who.int/dietphysicalactivity/factsheet_recommendations/en/ (date of access – 02.05.2024).

4. World Health Organization. Physical activity. URL: https://www.who.int/news-room/fact-sheets/detail/physical-activity (date of access – 02.05.2024).

5. Caspersen C.J., Powell K.E., Christenson G.M. Physical activity, exercise, and physical fitness: Definitions and distinctions for health-related research. Public Health Rep. 1985; 100(2): 126–31. PMID: 3920711. PMCID: PMC1424733.

6. Tremblay M.S., Aubert S., Barnes J.D. Sedentary Behavior Research Network (SBRN) – Terminology consensus project process and outcome. Int J Behav Nutr Phys Act. 2017; 14(1): 75.

https://doi.org/10.1186/s12966-017-0525-8. PMID: 28599680. PMCID: PMC5466781.

7. Vancini R.L., Andrade M.S., Viana R.B. et al. Physical exercise and COVID-19 pandemic in PubMed: Two months of dynamics and one year of original scientific production. Sports Med Health Sci. 2021; 3(2): 80–92.

https://doi.org/10.1016/j.smhs.2021.04.004. PMID: 34189482. PMCID: PMC8105136.

8. Garcia-Pelagio K.P., Hew-Butler T., Fahlman M.M., Roche J.A. Women’s lives matter – The critical need for women to prioritize optimal physical activity to reduce COVID-19 illness risk and severity. Int J Environ Res Public Health. 2021; 18(19): 10271.

https://doi.org/10.3390/ijerph181910271. PMID: 34639569. PMCID: PMC8507774.

9. Dwyer M.J., Pasini M., De Dominicis S., Righi E. Physical activity: Benefits and challenges during the COVID-19 pandemic. Scand J Med Sci Sports. 2020; 30(7): 1291–94.

https://doi.org/10.1111/sms.13710. PMID: 32542719. PMCID: PMC7323175.

10. Tavakol Z., Ghannadi S., Tabesh M.R. et al. Relationship between physical activity, healthy lifestyle and COVID-19 disease severity; A cross-sectional study. Z Gesundh Wiss. 2023; 31(2): 267–75.

https://doi.org/10.1007/s10389-020-01468-9. PMID: 33558839. PMCID: PMC7858040.

11. Lee S.W., Lee J., Moon S.Y. et al. Physical activity and the risk of SARS-CoV-2 infection, severe COVID-19 illness and COVID-19 related mortality in South Korea: A nationwide cohort study. Br J Sports Med. 2022; 56(16): 901–12.

https://doi.org/10.1136/bjsports-2021-104203. PMID: 34301715.

12. Rowlands A.V., Dempsey P.C., Gillies C. et al. Association between accelerometer-assessed physical activity and severity of COVID-19 in UK Biobank. Mayo Clin Proc Innov Qual Outcomes. 2021; 5(6): 997–1007.

https://doi.org/10.1016/j.mayocpiqo.2021.08.011. PMID: 34430796. PMCID: PMC8376658.

13. Steenkamp L., Saggers R.T., Bandini R. et al. Small steps, strong shield: Directly measured, moderate physical activity in 65 361 adults is associated with significant protective effects from severe COVID-19 outcomes. Br J Sports Med. 2022; 56(10): 568–76.

https://doi.org/10.1136/bjsports-2021-105159. PMID: 35140062. PMCID: PMC8844956.

14. COVID-19 Pulse: Delivering weekly insights on the pandemic from a 150,000+ person connected cohort. URL: http://web.archive.org/web/20200417084115/https://evidation.com/news/covid-19-pulse-first-data-evidation/ (date of access – 02.05.2024).

15. Christensen A., Bond S., McKenna J. The COVID-19 conundrum: Keeping safe while becoming inactive. A rapid review of physical activity, sedentary behaviour, and exercise in adults by gender and age. PLoS One. 2022; 17(1): e0263053.

https://doi.org/10.1371/journal.pone.0263053. PMID: 35085330. PMCID: PMC8794124.

16. Wunsch K., Kienberger K., Niessner C. Changes in physical activity patterns due to the Covid-19 pandemic: A systematic review and meta-analysis. Int J Environ Res Public Health. 2022; 19(4): 2250.

https://doi.org/10.3390/ijerph19042250. PMID: 35206434. PMCID: PMC8871718.

17. Guthold R., Stevens G.A., Riley L.M., Bull F.C. Worldwide trends in insufficient physical activity from 2001 to 2016: A pooled analysis of 358 population-based surveys with 1.9 million participants. Lancet Glob Health. 2018; 6(10): e1077–e1086.

https://doi.org/10.1016/S2214-109X(18)30357-7. PMID: 30193830.

18. Maugeri G., Castrogiovanni P., Battaglia G. et al. The impact of physical activity on psychological health during COVID-19 pandemic in Italy. Heliyon. 2020; 6(6): e04315.

https://doi.org/10.1016/j.heliyon.2020.e04315. PMID: 32613133. PMCID: PMC7311901.

19. Munasinghe S., Sperandei S., Freebairn L. et al. The impact of physical distancing policies during the COVID-19 pandemic on health and well-being among australian adolescents. J Adolesc Health. 2020; 67(5): 653–61.

https://doi.org/10.1016/j.jadohealth.2020.08.008. PMID: 33099413. PMCID: PMC7577185.

20. Bourdas D.I., Zacharakis E.D. Impact of COVID-19 lockdown on physical activity in a sample of Greek adults. Sports (Basel). 2020; 8(10): 139.

https://doi.org/10.3390/sports8100139. PMID: 33096721. PMCID: PMC7589063.

21. Kriaucioniene V., Bagdonaviciene L., Rodriguez-Perez C. et al. Associations between changes in health behaviours and body weight during the covid-19 quarantine in Lithuania: The Lithuanian covidiet study. Nutrients. 2020; 12(10): 3119.

https://doi.org/10.3390/nu12103119. PMID: 33065991. PMCID: PMC7599784.

22. Lopez-Moreno M., Lopez M.T.I., Miguel M., Garces-Rimon M. Physical and psychological effects related to food habits and lifestyle changes derived from COVID-19 home confinement in the Spanish population. Nutrients. 2020; 12(11): 3445.

https://doi.org/10.3390/nu12113445. PMID: 33182816. PMCID: PMC7696994.

23. Barwais F.A. Physical activity at home during the COVID-19 pandemic in the two most-affected cities in Saudi Arabia. Open Public Health J. 2020; 13: 470–76.

https://doi.org/10.2174/1874944502013010470.

24. Asiamah N., Opuni F.F., Mends-Brew E. et al. Short-term changes in behaviors resulting from COVID-19-related social isolation and their influences on mental health in Ghana. Community Ment Health J. 2021; 57(1): 79–92.

https://doi.org/10.1007/s10597-020-00722-4. PMID: 33033971. PMCID: PMC7543965.

25. Meyer J., McDowell C., Lansing J. et al. Changes in physical activity and sedentary behavior in response to COVID-19 and their associations with mental health in 3052 US adults. Int J Environ Res Public Health. 2020; 17(18): 6469.

https://doi.org/10.3390/ijerph17186469.

26. Ammar A., Brach M., Trabelsi K. et al. Effects of COVID-19 home confinement on eating behaviour and physical activity: Results of the ECLB-COVID19 international online survey. Nutrients. 2020; 12(6): 1583.

https://doi.org/10.3390/nu12061583. PMID: 32481594. PMCID: PMC7352706.

27. Lesser I.A., Nienhuis C.P. The impact of COVID-19 on physical activity behavior and well-being of Canadians. Int J Environ Res Public Health. 2020; 17(11): 3899.

https://doi.org/10.3390/ijerph17113899. PMID: 32486380. PMCID: PMC7312579.

28. Constandt B., Thibaut E., De Bosscher V. et al. Exercising in times of lockdown: An analysis of the impact of COVID-19 on levels and patterns of exercise among adults in Belgium. Int J Environ Res Public Health. 2020; 17(11): 4144.

https://doi.org/10.3390/ijerph17114144. PMID: 32532013. PMCID: PMC7312512.

29. Pinho C.S., Caria A.C.I., Aras Junior R., Pitanga F.J.G. The effects of the COVID-19 pandemic on levels of physical fitness. Rev Assoc Med Bras (1992). 2020; 66Suppl 2(Suppl 2): 34–37.

https://doi.org/10.1590/1806-9282.66.S2.34. PMID: 32965353.

30. Warburton D.E., Nicol C.W., Bredin S.S. Health benefits of physical activity: The evidence. CMAJ. 2006; 174(6): 801–9.

https://doi.org/10.1503/cmaj.051351. PMID: 16534088. PMCID: PMC1402378.

31. Katzmarzyk P.T., Powell K.E., Jakicic J.M. et al. Sedentary behavior and health: Update from the 2018 Physical Activity Guidelines Advisory Committee. Med Sci Sports Exerc. 2019; 51(6): 1227–41.

https://doi.org/10.1249/MSS.0000000000001935. PMID: 31095080. PMCID: PMC6527341.

32. He M., Xian Y., Lv X. et al. Changes in body weight, physical activity, and lifestyle during the semi-lockdown period after the outbreak of COVID-19 in China: An online survey. Disaster Med Public Health Prep. 2021; 15(2): e23–e28.

https://doi.org/10.1017/dmp.2020.237.

33. Dobrowolski H., Włodarek D. Body mass, physical activity and eating habits changes during the first COVID-19 pandemic lockdown in Poland. Int J Environ Res Public Health. 2021; 18(11): 5682.

https://doi.org/10.3390/ijerph18115682. PMID: 34073223. PMCID: PMC8198350.

34. Popkin B.M., Du S., Green W.D. et al. Individuals with obesity and COVID-19: A global perspective on the epidemiology and biological relationships (published correction appears in Obes Rev. 2021; 22(10): e13305). Obes Rev. 2020; 21(11): e13128.

https://doi.org/10.1111/obr.13128.

35. Vanderbruggen N., Matthys F., Van Laere S. et al. Self-reported alcohol, tobacco, and cannabis use during COVID-19 lockdown measures: Results from a web-based survey. Eur Addict Res. 2020; 26(6): 309–15.

https://doi.org/10.1159/000510822. PMID: 32961535. PMCID: PMC7573904.

36. Gonzalez-Monroy C., Gomez-Gomez I., Olarte-Sanchez C.M., Motrico E. Eating behaviour changes during the COVID-19 pandemic: A systematic review of longitudinal studies. Int J Environ Res Public Health. 2021; 18(21): 11130.

https://doi.org/10.3390/ijerph182111130. PMID: 34769648. PMCID: PMC8582896.

37. Zhong R., Zhang Q., Qiu Y. et al. Results of the adult COVID-19 lifestyle matching study. Int J Public Health. 2022; 67: 1604329.

https://doi.org/10.3389/ijph.2022.1604329. PMID: 35250431. PMCID: PMC8895323.

38. Bailey K.L., Samuelson D.R., Wyatt T.A. Alcohol use disorder: A pre-existing condition for COVID-19? Alcohol. 2021; 90: 11–17.

https://doi.org/10.1016/j.alcohol.2020.10.003. PMID: 33080339. PMCID: PMC7568767.

39. World Health Organization. Food and nutrition during self-quarantine: What to choose and how to eat healthy. 2020. URL: https://www.who.int/europe/news/item/27-03-2020-food-and-nutrition-during-self-quarantine-what-to-choose-and-how-to-eat-healthily (date of access – 02.05.2024).

40. Okuyama J., Seto S., Fukuda Y. et al. Mental health and physical activity among children and adolescents during the COVID-19 pandemic. Tohoku J Exp Med. 2021; 253(3): 203–15.

https://doi.org/10.1620/tjem.253.203. PMID: 33775993.

41. COVID-19 Mental Disorders Collaborators. Global prevalence and burden of depressive and anxiety disorders in 204 countries and territories in 2020 due to the COVID-19 pandemic. Lancet. 2021; 398(10312): 1700–12.

https://doi.org/10.1016/S0140-6736(21)02143-7. PMID: 34634250. PMCID: PMC8500697.

42. Wolf S., Seiffer B., Zeibig J.M. et al. Is physical activity associated with less depression and anxiety during the COVID-19 pandemic? A rapid systematic review. Sports Med. 2021; 51(8): 1771–83.

https://doi.org/10.1007/s40279-021-01468-z. PMID: 33886101. PMCID: PMC8060908.

43. Yang Y.C., Chou C.L., Kao C.L. Exercise, nutrition, and medication considerations in the light of the COVID pandemic, with specific focus on geriatric population: A literature review. J Chin Med Assoc. 2020; 83(11): 977–80.

https://doi.org/10.1097/JCMA.0000000000000393. PMID: 32675738. PMCID: PMC7434014.

44. Zhang X., Li X., Sun Z. et al. Physical activity and COVID-19: An observational and Mendelian randomisation study. J Glob Health. 2020; 10(2): 020514.

https://doi.org/10.7189/jogh-10-020514. PMID: 33312507. PMCID: PMC7719276.

45. Jakobsson J., Malm C., Furberg M. et al. Physical activity during the coronavirus (COVID-19) pandemic: Prevention of a decline in metabolic and immunological functions. Front Sports Act Living. 2020; 2: 57.

https://doi.org/10.3389/fspor.2020.00057. PMID: 33345048. PMCID: PMC7739799.

46. Zbinden-Foncea H., Francaux M., Deldicque L., Hawley J.A. Does high cardiorespiratory fitness confer some protection against proinflammatory responses after infection by SARS-CoV-2? Obesity (Silver Spring). 2020; 28(8): 1378–81.

https://doi.org/10.1002/oby.22849. PMID: 32324968. PMCID: PMC7264673.

47. Laddu D.R., Lavie C.J., Phillips S.A., Arena R. Physical activity for immunity protection: Inoculating populations with healthy living medicine in preparation for the next pandemic. Prog Cardiovasc Dis. 2021; 64: 102–4.

https://doi.org/10.1016/j.pcad.2020.04.006. PMID: 32278694. PMCID: PMC7195025.

48. da Silveira M.P., da Silva Fagundes K.K., Bizuti M.R. et al. Physical exercise as a tool to help the immune system against COVID-19: An integrative review of the current literature. Clin Exp Med. 2021; 21(1): 15–28.

https://doi.org/10.1007/s10238-020-00650-3. PMID: 32728975. PMCID: PMC7387807.

49. Agha-Alinejad H., Ahmadi Hekmatikar A.H., Ruhee R.T. et al. A guide to different intensities of exercise, vaccination, and sports nutrition in the course of preparing elite athletes for the management of upper respiratory infections during the COVID-19 pandemic: A narrative review. Int J Environ Res Public Health. 2022; 19(3): 1888.

https://doi.org/10.3390/ijerph19031888. PMID: 35162910. PMCID: PMC8835175.

50. Domaszewska K., Boraczynski M., Tang Y.Y. et al. Protective effects of exercise become especially important for the aging immune system in the Covid-19 era. Aging Dis. 2022; 13(1): 129–43.

https://doi.org/10.14336/AD.2021.1219. PMID: 35111366. PMCID: PMC8782560.

51. Furtado G.E., Letieri R.V., Caldo-Silva A. et al. Sustaining efficient immune functions with regular physical exercise in the COVID-19 era and beyond. Eur J Clin Invest. 2021; 51(5): e13485.

https://doi.org/10.1111/eci.13485. PMID: 33393082. PMCID: PMC7883243.

52. Simpson R.J., Kunz H., Agha N., Graff R. Exercise and the regulation of immune functions. Prog Mol Biol Transl Sci. 2015; 135: 355–80.

https://doi.org/10.1016/bs.pmbts.2015.08.001. PMID: 26477922.

53. Ost M., Coleman V., Kasch J., Klaus S. Regulation of myokine expression: Role of exercise and cellular stress. Free Radic Biol Med. 2016; 98: 78–89. https://doi.org/10.1016/j.freeradbiomed.2016.02.018. PMID: 26898145.

54. Mee-Inta O., Zhao Z.W., Kuo Y.M. Physical exercise inhibits inflammation and microglial activation. Cells. 2019; 8(7): 691.

https://doi.org/10.3390/cells8070691. PMID: 31324021. PMCID: PMC6678635.

55. Nielsen A.R., Mounier R., Plomgaard P. et al. Expression of interleukin-15 in human skeletal muscle effect of exercise and muscle fibre type composition. J Physiol. 2007; 584(Pt 1): 305–12.

https://doi.org/10.1113/jphysiol.2007.139618. PMID: 17690139. PMCID: PMC2277063.

56. Suzuki K., Hayashida H. Effect of exercise intensity on cell-mediated immunity. Sports (Basel). 2021; 9(1): 8.

https://doi.org/10.3390/sports9010008. PMID: 33440732. PMCID: PMC7826544.

57. Martin S.A., Pence B.D., Woods J.A. Exercise and respiratory tract viral infections. Exerc Sport Sci Rev. 2009; 37(4): 157–64.

https://doi.org/10.1097/JES.0b013e3181b7b57b. PMID: 19955864. PMCID: PMC2803113.

58. Nieman D.C., Wentz L.M. The compelling link between physical activity and the body’s defense system. J Sport Health Sci. 2019; 8(3): 201–17.

https://doi.org/10.1016/j.jshs.2018.09.009. PMID: 31193280. PMCID: PMC6523821.

59. Pedersen B.K., Bruunsgaard H. How physical exercise influences the establishment of infections. Sports Med. 1995; 19(6): 393–400.

https://doi.org/10.2165/00007256-199519060-00003. PMID: 7676100. PMCID: PMC7101836.

60. Rahmati-Ahmadabad S., Hosseini F. Exercise against SARS-CoV-2 (COVID-19): Does workout intensity matter? (A mini review of some indirect evidence related to obesity). Obes Med. 2020; 19: 100245.

https://doi.org/10.1016/j.obmed.2020.100245. PMID: 32342019. PMCID: PMC7184978.

61. Fondell E., Lagerros Y.T., Sundberg C.J. et al. Physical activity, stress, and self-reported upper respiratory tract infection. Med Sci Sports Exerc. 2011; 43(2): 272–79.

https://doi.org/10.1249/MSS.0b013e3181edf108. PMID: 20581713.

62. Martensson S., Nordebo K., Malm C. High training volumes are associated with a low number of self-reported sick days in elite endurance athletes. J Sports Sci Med. 2014; 13(4): 929–33. PMID: 25435787. PMCID: PMC4234964.

63. Campbell J.P., Turner J.E. Debunking the myth of exercise-induced immune suppression: Redefining the impact of exercise on immunological health across the lifespan. Front Immunol. 2018; 9: 648.

https://doi.org/10.3389/fimmu.2018.00648. PMID: 29713319. PMCID: PMC5911985.

64. Gomez-Cabrera M.C., Domenech E., Vina J. Moderate exercise is an antioxidant: Upregulation of antioxidant genes by training. Free Radic Biol Med. 2008; 44(2): 126–31.

https://doi.org/10.1016/j.freeradbiomed.2007.02.001. PMID: 18191748.

65. Bachi A.L., Suguri V.M., Ramos L.R. et al. Increased production of autoantibodies and specific antibodies in response to influenza virus vaccination in physically active older individuals. Results Immunol. 2013; 3: 10–16.

https://doi.org/10.1016/j.rinim.2013.01.001. PMID: 24600554. PMCID: PMC3908325.

66. Woods J.A., Keylock K.T., Lowder T. et al. Cardiovascular exercise training extends influenza vaccine seroprotection in sedentary older adults: The immune function intervention trial. J Am Geriatr Soc. 2009; 57(12): 2183–91.

https://doi.org/10.1111/j.1532-5415.2009.02563.x. PMID: 20121985.

67. Pascoe A.R., Fiatarone Singh M.A., Edwards K.M. The effects of exercise on vaccination responses: A review of chronic and acute exercise interventions in humans. Brain Behav Immun. 2014; 39: 33–41.

https://doi.org/10.1016/j.bbi.2013.10.003. PMID: 24126151.

68. Jakobsson J., Cotgreave I., Furberg M. et al. Potential physiological and cellular mechanisms of exercise that decrease the risk of severe complications and mortality following SARS-CoV-2 infection. Sports (Basel). 2021; 9(9): 121.

https://doi.org/10.3390/sports9090121. PMID: 34564326. PMCID: PMC8472997.

69. Bortolini M.J.S., Petriz B., Mineo J.R., Resende R.O. Why physical activity should be considered in clinical trials for COVID-19 vaccines: A focus on risk groups. Int J Environ Res Public Health. 2022; 19(3): 1853.

https://doi.org/10.3390/ijerph19031853. PMID: 35162875. PMCID: PMC8834774.

70. Gualano B., Lemes I.R., Silva R.P. et al. Association between physical activity and immunogenicity of an inactivated virus vaccine against SARS-CoV-2 in patients with autoimmune rheumatic diseases. Brain Behav Immun. 2022; 101: 49–56.

https://doi.org/10.1016/j.bbi.2021.12.016. PMID: 34954325. PMCID: PMC8697420.

71. Valenzuela P.L., Simpson R.J., Castillo-García A., Lucia A. Physical activity: A coadjuvant treatment to COVID-19 vaccination? Brain Behav Immun. 2021; 94: 1–3.

https://doi.org/10.1016/j.bbi.2021.03.003. PMID: 33691149. PMCID: PMC7937336.

72. Baker F.L., Smith K.A., Zuniga T.M. et al. Acute exercise increases immune responses to SARS CoV-2 in a previously infected man. Brain Behav Immun Health. 2021; 18: 100343.

https://doi.org/10.1016/j.bbih.2021.100343. PMID: 34514439. PMCID: PMC8423674.

73. Saint-Maurice P.F., Troiano R.P., Bassett D.R. Jr. et al. Association of daily step count and step intensity with mortality among US adults. JAMA. 2020; 323(12): 1151–60.

https://doi.org/10.1001/jama.2020.1382. PMID: 32207799. PMCID: PMC7093766.

74. Yates T., Razieh C., Zaccardi F. et al. Obesity, walking pace and risk of severe COVID-19 and mortality: Analysis of UK Biobank. Int J Obes (Lond). 2021; 45(5): 1155–59.

https://doi.org/10.1038/s41366-021-00771-z. PMID: 33637952. PMCID: PMC7909370.

75. Bartlett D.B., Fox O., McNulty C.L. et al. Habitual physical activity is associated with the maintenance of neutrophil migratory dynamics in healthy older adults. Brain Behav Immun. 2016; 56: 12–20.

https://doi.org/10.1016/j.bbi.2016.02.024. PMID: 26928196. PMCID: PMC4929133.

76. Li K.K., Ng L., Cheng S.T., Fung H.H. Reverse message-framing effects on accelerometer-assessed physical activity among older outpatients with type 2 diabetes. J Sport Exerc Psychol. 2017; 39(3): 222–227.

https://doi.org/10.1123/jsep.2016-0249. PMID: 28915067.

77. Francis J., West K. Physical activity message framing and ethnicity before and during COVID-19. Health Commun. 2023; 38(11): 2419–29.

https://doi.org/10.1080/10410236.2022.2074344. PMID: 35593173.

78. Hall G., Laddu D.R., Phillips S.A. et al. A tale of two pandemics: How will COVID-19 and global trends in physical inactivity and sedentary behavior affect one another? Prog Cardiovasc Dis. 2021; 64: 108–10.

https://doi.org/10.1016/j.pcad.2020.04.005. PMID: 32277997. PMCID: PMC7194897.

79. Shin J.Y., Lee J., Lee J.M., Ho N.Y. Factors affecting decreased physical activity during the COVID-19 pandemic: an age-, gender-, and body mass index-matched study. Front Public Health. 2023; 11: 1170049.

https://doi.org/10.3389/fpubh.2023.1170049. PMID: 37546321. PMCID: PMC10400446.

80. Latorre-Roman P.A., Guzman-Guzman I.P., Delgado-Floody P. et al. Protective role of physical activity patterns prior to COVID-19 confinement with the severity/duration of respiratory pathologies consistent with COVID-19 symptoms in Spanish populations. Res Sports Med. 2023; 31(1): 74–85.

https://doi.org/10.1080/15438627.2021.1937166. PMID: 34128446.

81. Sallis R., Young D.R., Tartof S.Y. et al. Physical inactivity is associated with a higher risk for severe COVID-19 outcomes: A study in 48 440 adult patients. Br J Sports Med. 2021; 55(19): 1099–105.

https://doi.org/10.1136/bjsports-2021-104080. PMID: 33849909.

82. de Boer D.R., Hoekstra F., Huetink K.I.M. et al. Physical activity, sedentary behavior and well-being of adults with physical disabilities and/or chronic diseases during the first wave of the COVID-19 pandemic: A rapid review. Int J Environ Res Public Health. 2021; 18(12): 6342.

https://doi.org/10.3390/ijerph18126342. PMID: 34208156. PMCID: PMC8296179.

83. Nieman D.C. Coronavirus disease-2019: A tocsin to our aging, unfit, corpulent, and immunodeficient society. J Sport Health Sci. 2020; 9(4): 293–301.

https://doi.org/10.1016/j.jshs.2020.05.001. PMID: 32389882. PMCID: PMC7205734.

Ирина Николаевна Григорьева, д. м. н., профессор, главный научный сотрудник лаборатории гастроэнтерологии, профессор отдела образования Научно-исследовательского института терапии и профилактической медицины – филиала ФГБНУ «Федеральный исследовательский центр Институт цитологии и генетики Сибирского отделения Российской академии наук». Адрес: 630089, г. Новосибирск, ул. Бориса Богаткова, д. 175/1.
E-mail: grigorieva2024@yandex.ru
ORCID: https://orcid.org/0000-0003-0069-7744. eLibrary SPIN: 7198-3163. AuthorID: 96089. Scopus Author ID: 7004630757. Web of Science Researcher ID: JGE-0324-2023

Преимущества и проблемы физической активности во время пандемии COVID-19

И.Н. Григорьева

Ключевые слова