Результаты крупных клинических исследований, пред­ставленные на конгрессе Европейского общества кардио­логов (Мюнхен, 2012)

Очередной ежегодный конгресс Европейского обще­ства кардиологов проходил с 25 по 29 августа 2012 г. в Мюнхене (Германия). Число его участников (около 28 000) оказалось существенно меньше, чем в 2006—2009 и 2011 гг. Для делегатов Конгресса были организованы 426 научных сессий, проводившихся в 34 лекционных залах. Научный комитет конгресса отобрал для публика­ции 4203 тезиса научных докладов.

Наиболее популярными, как и раньше, оказались 3 сес­сии Hot Line и также 3 — Clinical Trial and Registry Update. В настоящей статье приводится краткий обзор всех сооб­щений на этих 6 сессиях.

Сессия Hot Line I состоялась 26 августа 2012 г.

В исследовании PURE проведен анализ влияния макро- и микроэкономики на частоту факторов риска развития сердечно-сосудистых заболеваний (ССЗ) у 153 996 обследованных из 17 стран 5 континентов. В стра­нах с низким валовым внутренним продуктом (Бангладеш, Индия) население потребляет меньше овощей, фруктов, белков и жиров, калорийность пищи существенно ниже, а потребление углеводов и уровень физической активности выше. В экономически развитых странах чаще отмеча­ется отказ от курения. Различия в рационе, физической активности и частоте курения между богатыми и бедными менее выражены среди жителей городов по сравнению с населением сельской местности. Следовательно, профилактические программы в богатых и бедных странах должны различаться.

Компьютерная томография (КТ) коронарных артерий неинвазивным способом выявляет их стеноз, но не опре­деляет, вызывает ли этот стеноз ишемию. В исследова­нии DeFacto у 252 пациентов со стабильной ишемичес­кой болезнью сердца (ИБС) оценивались анатомические изменения и коронарный кровоток в 406 артериях с помощью КТ, коронарографии, неинвазивной оценки дробного резерва кровотока при помощи КТ. Последняя методика показала диагностическую точность 73% (про­тив 64% при обычной КТ), чувствительность 90%, спе­цифичность 54%, прогностическую ценность положи­тельного результата 67% и прогностическую ценность отрицательного результата 84%. Неинвазивная оценка дробного резерва коронарного кровотока в наибольшей степени подходит для исследования функциональной значимости стенозов средней степени тяжести, позволяет снизить частоту имплантации стентов, повысить выжива­емость без тяжелых коронарных осложнений.

Целью исследования ALTITUDE являлась оценка воз­можности снижения высокого риска смертельных и несмертельных сердечно-сосудистых и почечных ослож­нений у больных сахарным диабетом (СД) 2-го типа путем применения прямого ингибитора ренина алис­кирена. После рандомизации пациенты получали алис­кирен в дозе 300 мг 1 раз в день (n=4274) или плацебо (n=4287) в дополнение к лечению ингибитором ангио­тензинпревращающего фермента или блокатором рецеп­торов к ангиотензину II. При среднем сроке наблюдения 32 мес первичная конечная точка (время до первого события — сердечно-сосудистая смерть, реанимация при внезапной остановке сердца, инфаркт миокарда – ИМ, инсульт, незапланированная госпитализация по поводу хронической сердечной недостаточности – ХСН, наступление терминальной стадии болезни почек или удвоение исходного уровня креатинина) зарегистрирована у 767 (17,9%) пациентов, получавших алискирен, и у 721 (16,8%), получавшего плацебо (р=0,14). В группе алискирена отмечались тенденции к увеличению часто­ты развития инсульта (3,4% против 2,7% в группе пла­цебо; р=0,070), общей смертности (8,8% против 8,3%; р=0,388), гиперкалиемии — 6 ммоль/л и более (8,8% против 5,6%) и артериальной гипотензии (12,1% про­тив 8%). Эти результаты показывают, что добавление алискирена к препарату, ингибирующему ренин-ангио­тензиновую систему, не улучшает прогноз у больных СД 2-го типа.

В исследовании TRILOGY ACS 9326 больных с острым коронарным синдромом без подъемов сегмента ST, не под­вергавшиеся реваскуляризации миокарда, после рандоми­зации получали в дополнение к ацетилсалициловой кисло­те прасугрел по 5—10 мг/сут или клопидогрел по 75 мг/сут. В течение среднего периода наблюдения 17 мес первич­ная конечная точка (сердечно-сосудистая смерть, ИМ или инсульт) среди 7243 пациентов моложе 75 лет отме­чалась в 13,9 и 16% случаев при лечении прасугрелом или клопидогрелом соответственно (p=0,21). Сходные результаты получены у 2083 больных в возрасте 75 лет и старше, у которых с клопидогрелом сравнивалась низкая доза прасугрела (5 мг/сут). При двух вариантах терапии существенно не различались сердечно-сосудистая смерт­ность (р=0,75) и частота развития тяжелых кровотечений (р=0,27). Таким образом, у больных с острым коронар­ным синдромом без подъемов сегмента ST в отсутствие реваскуляризации миокарда прасугрел не превосходит клопидогрел по эффективности.

Ингибитор ангиотензиновых рецепторов и нейтраль­ной эндопептидазы неприлизина LCZ696 влияет на систему натрийуретического пептида. В исследовании PARAMOUNT участвовали пациенты с симптомами ХСН II—IV функциональных классов (ФК) по классифика­ции NYHA и фракцией выброса (ФВ) левого желудочка (ЛЖ) 45% и более на фоне стандартной терапии, у кото­рых после рандомизации титровали LCZ696 до 200 мг 2 раза в день (n=149) или валсартан до 160 мг 2 раза в день (n=152). Новый препарат обеспечивал существенное снижение уровня концевого мозгового натрийуретического пропептида через 12 нед (605 пг/мл против 835 пг/мл у получавших валсартан; р=0,005), но не через 36 нед терапии (р=0,20), уменьшал объем левого предсердия, ФК ХСН по классификации NYHA, хорошо переносился больными.

Стимуляция альдостероновых рецепторов приводит к гипертрофии, фиброзу и диастолической дисфункции миокарда, повышению жесткости сосудистой стенки. В Aldo-DHF, первом крупном исследовании антагонис­та альдостерона при диастолической ХСН, участвовали больные с симптомами ХСН II–III ФК по классифика­ции NYHA и ФВ ЛЖ 50% и более. После рандомизации к стандартной терапии ХСН добавляли спиронолактон в дозе 25 мг/сут (n=213) или плацебо (n=209). Через 12 мес в группе лечения антагонистом альдостерона существенно уменьшались диастолическая дисфункция, гипертрофия и ремоделирование ЛЖ, снижались артериальное дав­ление и уровень концевого мозгового натрийуретичес­кого пропептида в плазме крови, однако не изменялись максимальное потребление кислорода, качество жизни и ФК ХСН по классификации NYHA. Серьезных побоч­ных эффектов и смертельных исходов не регистрирова­лось. После окончания гораздо более крупного проекта TOPCAT в 2013 г. будет получен ответ на вопрос о про­гностическом влиянии спиронолактона у пациентов с диастолической ХСН.

Кроме того, 26 августа 2012 г. проводилась сессия Clinical Trial and Registry Update I. Дополнительный анализ результатов исследования PRoFESS проведен у 20 165 его участников, перенесших ишемический инсульт (сред­ний возраст 66,1±8,6 года), с целью определения связи между частотой сердечных сокращений в покое и про­гнозом, а также психоневрологическим статусом паци­ентов. Установлены прямая зависимость между частотой сердечных сокращений и общей, сердечно-сосудистой и несердечно-сосудистой смертностью, а также отсут­ствие подобной связи с повторным инсультом и ИМ. Нормальная частота сердечных сокращений ассоцииро­валась с лучшим неврологическим статусом после ише­мического инсульта по модифицированной шкале Rankin и индексу Barthel, меньшими когнитивными нарушения­ми, согласно тесту MMSE.

CLARIFY — проспективное исследование, в котором наблюдение за 30 977 пациентами (77,4% мужчин и 22,6% женщин) со стабильной ИБС из 45 стран продолжалось 1 год. Включенные в работу женщины были старше, чем мужчины, чаще имели приступы стенокардии, артери­альную гипертензию (АГ) и СД, но реже курили, хуже обследовались и получали менее качественную терапию. В течение года наблюдения регистрировалось сопостави­мое суммарное количество осложнений (сердечно-сосу­дистая смерть, нефатальный ИМ или инсульт), их частота, скорректированная с учетом исходных различий между группами, составляла 1,7% против 1,8%, смертей от любой причины — 1,5 и 1,6%, фатальных и нефатальных ИМ — 1 и 0,9%, но отмечалась большая частота коронарной реваскуляризации (2,6% у мужчин, 2,2% у женщин), целе­сообразность которой не анализировалась.

В исследование HPS2-THRIVE включались жители Европы и Китая, перенесшие ИМ, инсульт, страдающие атеросклерозом периферических артерий или СД, кото­рые после рандомизации получали никотиновую кислоту (ниацин) (n=12 838) или плацебо (n=12 835) в дополнение к симвастатину в дозе 40 мг/сут. Представленный анализ безопасности показал, что миопатия чаще развивалась у пациентов, получавших симвастатин и ниацин (0,54% против 0,09% в группе симвастатина и плацебо), причем большинство этих случаев наблюдалось у пациентов из Китая. Частота рабдомиолиза составляла 0,02 и 0,05% соответственно, влияние двух видов терапии на функцию печени оказалось сопоставимым. Эффекты добавления ниацина на риск развития сердечно-сосудистых осложне­ний, по результатам HPS2-THRIVE, будут представлены в 2013 г.

В исследовании TRA 2°Р-TIMI 50 продолжали наблю­дение за пациентами, перенесшими ИМ, которые с целью вторичной профилактики атеротромбоза получали в дополнение к стандартной терапии новый антитромбо­цитарный препарат ворапаксар в дозе 2,5 мг/сут (n=8898) или плацебо (n=8881). При средней продолжительности наблюдения 2,5 года первичная конечная точка эффек­тивности (сердечно-сосудистая смерть, ИМ или инсульт) регистрировалась в 610 и 750 (р<0,0001), умеренные или тяжелые кровотечения — в 241 и 151 (р<0,0001), а внут­ричерепное кровоизлияние — в 43 и 28 (р=0,076) случаях при приеме ворапаксара или плацебо соответственно. Другие серьезные нежелательные явления были равномерно распределены между группами. Следовательно, у пациентов с ИМ в анамнезе ворапаксар снижает риск сердечно-сосудистой смерти и ишемических осложне­ний при добавлении к стандартной антитромбоцитар­ной терапии, включающей ацетилсалициловую кислоту и продолжающейся более года, но увеличивает риск уме­ренных или тяжелых кровотечений.

Субанализ исследования PURE был посвящен эпи­демиологии и характеру лечения АГ по данным обследования 153 996 жителей 17 стран 5 континентов. Распространенность АГ составляла в среднем 40,7%, что позволяет расценивать данное заболевание в качестве глобальной эпидемии. Осведомленность о наличии АГ, частота проведения лечения и его эффективность оста­ются низкими, особенно среди сельского населения стран с низким уровнем жизни. Однако качество лечения АГ у городского населения стран с разным уровнем экономи­ческого развития является сопоставимым.

Сессия Hot Line II состоялась 27 августа 2012 г. В иссле­довании IABP-SHOCK II участвовали 600 пациентов с кардиогенным шоком, осложнившим ИМ, которых рандомизировали для проведения внутриаортальной бал­лонной контрпульсации (n=301) или ранней реваскуля­ризации (чрескожное коронарное вмешательство — ЧКВ или коронарное шунтирование — КШ) и оптимальной медикаментозной терапии (n=299). Первичная конечная точка — 30-дневная смертность от всех причин — регис­трировалась у 119 (39,7%) больных в группе внутри­аортальной баллонной контрпульсации и у 123 (41,3%) пациентов в контрольной группе (р=0,69). Не отмечалось существенных различий времени стабилизации гемо­динамики, уровня лактата в плазме (маркер состояния микроциркуляции), дозы и продолжительности введения катехоламинов, функции почек, частоты больших кро­вотечений (3,3% против 4,4%; p=0,51), периферических ишемических осложнений (4,3% против 3,4%; p=0,53), случаев сепсиса (15,7% против 20,5%; p=0,15) и инсуль­та (0,7% против 1,7%; р=0,28) между группами внут­риаортальной баллонной контрпульсации и контроля. Запланирована оценка последующей выживаемости, и при нейтральном результате отдаленного наблюдения потребуется изменение рекомендаций по лечению кардио­генного шока, требующих применения контрпульсации.

В крупнейшем рандомизированом исследовании PROTECT участвовали пациенты с нестабильной стенокардией, ИМ или стабильной ИБС, которым иплантиро­вали стенты, обработанные зотаролимусом (n=4357) или сиролимусом (n=4352). Двухкомпонентная антитром­боцитарная терапия применялась при выписке у 97%, втечение1года —у88%,2лет —у37%и3лет —30% пациентов. Первичная конечная точка (определенный или вероятный тромбоз стента в течение 3 лет) регист­рировалась в 1,4 и 1,8% (р=0,22), а смертельный исход и тяжелый нефатальный ИМ — в 5,3 и 6% случаев в груп­пах со стентами, обработанными зотаролимусом или сиролимусом соответственно. В первый год наблюдалась тенденция к снижению частоты определенного тромбоза стента (р=0,06) у пациентов, получивших стент, обработанный сиролимусом.

Первые результаты немецкого регистра GARY вклю­чали внутригоспитальные исходы операций по поводу стеноза аортального клапана у 13 860 пациентов. В 6523 случаях проводилась хирургическая операция замены клапана, у 3462 больных она дополнялась КШ, а в 2694 и 1181 случаях соответственно выполнялось трансваскуляр­ное или трансапикальное катетерное вмешательство на аортальном клапане. Средний возраст получавших тради­ционное хирургическое лечение составлял 68,3 года, тогда как подвергавшихся катетерному вмешательству — 81,0 и 80,3 года соответственно. Госпитальная летальность в группе хирургической замены клапана, ее сочетания с КШ, трансваскулярного и трансапикального катетерного вмешательства составляла 2,1, 4,5, 5,1 и 7,7% соответс­твенно, цереброваскулярные осложнения в стациона­ре — 2,2% при хирургических операциях против 3,7 и 3,5% при катетерных вмешательствах. Трансфузия более 2 доз эритроцитной массы потребовалась 29,4% больных после обычной хирургической операции, 25,4% после трансапикального и только 11,5% — после трансфемо­рального катетерного вмешательства. Между тем частота имплантации нового электрокардиостимулятора состав­ляла 23,7% в группе трансфеморального, 9,9% — трансапикального и 4,6% — традиционного хирургического вмешательства.

В исследовании ACCESS-EUROPE I фазы прово­дилось проспективное наблюдение за результата­ми использования американской системы MitraClip в Европе у 567 пациентов с целью получения доказательств ее безопасности и эффективности. При включе­нии в исследование средний возраст больных составлял 74 года, у 63% из них имелась ИБС, у 42% — хроническая болезнь почек от умеренной до тяжелой, у 85% — ХСН III–IV ФК по классификации NYHA, у 98% — митраль­ная регургитация 3+ и более, у 53% ФВ ЛЖ была менее 40%. Через год выжили 82% пациентов, доля больных с митральной регургитацией менее 2+ составляла 79%, хирургическая операция на митральном клапане не тре­бовалась в 94% случаев, ХСН I–II ФК по классификации NYHA была у 72% больных, а расстояние, пройденное в тесте с 6-минутной ходьбой, увеличилось в среднем на 60,5 м от исходного. С использованием опросника Minnesota Living with Heart Failure выявлялось значи­тельное улучшение качества жизни.

Задачей французской программы FAST-MI являлось определение факторов, обусловивших улучшение выжи­ваемости пациентов с ИМ с подъемом ST в последние годы. Сопоставлены результаты 4 регистров, проводив­шихся с интервалами 5 лет (в 1995, 2000, 2005 и 2010 гг.), которые охватили 6707 пациентов, госпитализированных с ИМ с подъемом ST. За 15 лет средний возраст больных уменьшился с 66,2 до 63,3 года с соответственным сниже­нием частоты развития сердечно-сосудистых осложнений и сопутствующих заболеваний в анамнезе. Доля молодых пациентов увеличилась, особенно женщин моложе 60 лет (с 11,8 до 25,5%), которые чаще курили (37,3% против 73,1%) и имели ожирение (17,6% против 27,1%). Время от появления симптомов до госпитализации существенно сократилось, увеличилось число больных, получавших реперфузионную терапию (с 49,4 до 74,7%), что обуслов­лено повышением частоты проведения первичного ЧКВ (с 11,9 до 60,8%). Раннее использование рекомендован­ных препаратов, особенно низкомолекулярных гепаринов и статинов, значительно увеличилось. Общая смертность за 30 дней снизилась с 13,7 до 4,4%, стандартизированная смертность — с 11,3 до 4,4%. Многофакторный анализ, учитывающий клинические характеристики в дополне­ние к использованию реперфузионной терапии, показал неуклонное снижение 30-дневной смертности в течение 15 лет с соотношением этого показателя 0,39 (р<0,001) при сравнении данных в 2010 и 1995 гг.

В исследовании GRACE (фрагмент крупного проекта ORIGIN) участвовали 1184 пациента с диагностирован­ным ССЗ или факторами риска, с нарушениями уровня глюкозы в крови натощак, толерантности к глюкозе или с СД 2-го типа. После рандомизации в дополнение к стандартной терапии назначались длительно действу­ющий инсулин галаргин с целевым уровнем гликемии 5,3 ммоль/л, капсулы с 1 г этиловых эфиров омега-3 полиненасыщенных жирных кислот или плацебо. При среднем сроке наблюдения 4,9 года основной показатель (среднегодовое изменение толщины интимы—медии в 12 участках сонной артерии) в группе лечения инсулином изменялся несущественно — на 0,0030±0,0021 мм/год (р=0,145), хотя максимальная толщина интимы-медии в общей сонной артерии и общей сонной артерии плюс в участках бифуркации уменьшалась значительно на 0,0033±0,0017 мм/год (р=0,049) и 0,0045±0,0021 мм/год (р=0,032) соответственно. Перечисленные показатели не различались в группах применения омега-3 жирных кис­лот и плацебо.

Сессия Clinical Trial and Registry Update II также прошла 27 августа 2012 г. Субанализ результатов исследования SHIFT включал 1186 больных с умеренной или тяжелой ХСН и систолической дисфункцией ЛЖ, которые гос­питализировались по поводу декомпенсации на фоне стандартной терапии, дополненной ивабрадином или плацебо. Среди них 472 пациента госпитализировались по меньшей мере 2, а 218 — 3 раза или более. Прием иваб­радина сопровождался снижением числа госпитализаций по поводу ХСН на 25% (р=0,0002) в течение в среднем 22,9 мес наблюдения. При этом ивабрадин уменьшал риск второй или третьей госпитализации с декомпенсацией ХСН на 34% (р<0,001) и 29% (р=0,012) соответственно, снижал частоту госпитализаций по любой причине и по поводу всех ССЗ. Такое действие ивабрадина на фоне рекомендованной терапии ХСН способствует улучшению качества жизни пациентов и существенному сокращению расходов систем здравоохранения.

Наблюдение за 419 участниками исследования REVERSE, страдавшими ХСН I–II ФК по классифи­кации NYHA, с продолжительностью комплекса QRS 120 мс и более и ФВ ЛЖ 40% и менее продолжено до 5 лет. Кроме оптимальной медикаментозной терапии пациенты получали ресинхронизирующую терапию в режиме пейсмекера/дефибриллятора. Через 3, 4 и 5 лет выживали 95, 89 и 86% больных. Суммарное число смертельных исходов и госпитализаций по поводу ХСН в среднем за 54,8±13,0 мес составляло всего 28,1%, что подтверждает целесообразность более широкого при­менения ресинхронизирующей терапии у пациентов с легкой ХСН.

THAOS — международный регистр случаев амилои­доза, инициированный с целью изучения различий в течении болезни, географическом распределении групп пациентов, оценки эффективности и безопасности методов лечения. По состоянию на июнь 2012 г. 1366 человек из 19 стран, преимущественно Португалии, США, Италии, Франции, Бразилии и Японии, включены в THAOS. Наиболее часто у обследованных выяв­лялись мутации Val30Met (75%), byVal122Ile (4,4%) и Gln89Glu (2,1%). У симптоматических пациентов отмечались следующие фенотипы — «главным образом неврологический» (49,7%), «главным образом карди­альный» (25,5%) и «смешанный» (24,8%). Кардиальный фенотип имел разнородный генотип и включал симмет­ричную гипертрофию ЛЖ без его дилатации, но с уме­ренным снижением ФВ, обычно встречался у мужчин старше 60 лет. Амилоидоз с поражением сердца спосо­бен имитировать гипертрофическую кардиомиопатию, поскольку сопровождается гипертрофией ЛЖ неясного происхождения.

В дополнительный анализ результатов исследования ATLAS ACS 2-TIMI 51 включались только пациенты, перенесшие ИМ с подъемами сегмента ST, которые после рандомизации получали в дополнение к стандартной терапии ривароксабан по 2,5 мг 2 раза в сутки, риварокса­бан по 5 мг 2 раза в сутки или плацебо. Первичная конеч­ная точка эффективности (сердечно-сосудистая смерть, ИМ или инсульт) реже регистрировалась у всех больных, принимавших ривароксабан (8,4% против 10,6% в груп­пе плацебо; р=0,019), в том числе при использовании антикоагулянта по 2,5 мг (8,7% против 10,6%; p=0,047) и по 5 мг 2 раза в сутки (8,2% против 10,6%; p=0,051) по сравнению с плацебо. Только доза 2,5 мг 2 раза в сутки снижала сердечно-сосудистую смертность (2,5% против 4,2%; p=0,006) и общую смертность (3% против 4,7%; p=0,008) при сравнении с плацебо. Ривароксабан в целом увеличивал частоту больших кровотечений, не связанных с КШ (2,2% против 0,6%; p<0,001), и внутричерепных кро­воизлияний (0,6% против 0,1%; p=0,015), но не фаталь­ных кровотечений (0,2% против 0,1%; p=0,51). Последнее осложнение развивалось в 1 и 8 случаях (р=0,018) при лечении антикоагулянтом по 2,5 мг или 5 мг 2 раза в сутки соответственно.

В рандомизированном исследовании CARDia у боль­ных СД с многососудистым поражением коронарного русла впервые сопоставлялось влияние на прогноз КШ (n=254) и ЧКВ со стентированием (n=256). В течение в среднем 5,1 года наблюдения первичная конечная точка (смерть от любой причины, ИМ или инсульт) регис­трировалась у 20,5% в группе КШ и 26,6% в группе ЧКВ (р=0,11), общая смертность составляла 12,6 и 14% (р=0,53), частота ИМ — 6,3 и 14% (р=0,007), инсульта — 4,3 и 3,1% (р=0,48), а сумма осложнений (смерть от любой причины, ИМ, инсульт, повторная реваскуляризация) — 26 и 37,5% (р=0,005) соответственно. Хотя КШ остает­ся предпочтительным способом реваскуляризации при СД, многососудистое ЧКВ также возможно у некоторых пациентов.

Сессия Hot Line III проводилась 28 августа 2012 г. В исследование PRAGUE-12 включали пациентов с фиб­рилляцией предсердий (ФП), подвергавшихся хирурги­ческой операции по поводу ИБС или клапанных поро­ков, которым дополнительно проводили (n=117) или не проводили (n=107) процедуру абляции MAZE в левом предсердии. Первичная конечная точка эффективности (синусовый ритм без эпизодов ФП в течение суточного холтеровского мониторирования электрокардиограммы через год) регистрировалась у 60,2% пациентов в группе абляции против 35,5% в контрольной группе (р=0,002). Комбинированная конечная точка безопасности (смерть, ИМ, инсульт или почечная недостаточность в первые 30 дней) отмечалась в 10,3% (группа абляции) против 14,7% (контроль, р=0,411). Наблюдались тенден­ции к снижению общей смертности (р=0,800) и частоты развития инсульта (p=0,319) в течение года у пациентов, подвергавшихся абляции. К концу исследования сину­совый ритм в группе проведения абляции значительно чаще выявлялся у больных с длительно существующей персистирующей (53,2% против 13,9%; р<0,001), но не с пароксизмальной (61,9% против 58,3%) или персис­тирующей (72% против 50%) ФП. Запланированное дальнейшее наблюдение целесообразно, чтобы выявить вероятные клинические преимущества абляции, кото­рые могут проявиться позднее.

Длительный прием пероральных антикоагулянтов показан для профилактики инсульта многим пациентам с ФП и механическими клапанами сердца. После про­ведения коронарного стентирования им рекомендована трехкомпонентная терапия (пероральный антикоагулянт, ацетилсалициловая кислота и клопидогрел), угрожающая развитием геморрагических осложнений. Таких боль­ных включали в исследование WOEST, в котором после рандомизации проводили двухкомпонентную — перо­ральный антикоагулянт и клопидогрел (n=279), или упоминавшуюся трехкомпонентную (n=284) антитромбо­тическую терапию. В течение года наблюдения в группе двухкомпонентной терапии регистрировалось значитель­но меньше кровотечений (19,5% против 44,9%; р<0,001) и смертельных исходов (2,6% против 6,4%; р=0,027) в сочетании с благоприятным профилем других важных показателей безопасности — частоты ИМ (3,3% против 4,7%) и тромбоза стента (1,5 и 3,2%).

В наблюдательную научную программу AFib Alation Pilot включались 1410 пациентов с ФП из стран Европы (Бельгия, Чешская Республика, Дания, Франция, Германия, Греция, Италия, Нидерланды, Польша, Испания), подвергавшихся процедуре абляции с целью восстановления синусового ритма. Периоперативные осложнения развивались в 7,7% случаев, в том числе тяжелые — в 1,7%. По результатам оценки через 3 мес абляция признавалась успешной у 74% больных, однако 32% пациентов продолжали прием антиаритмических препаратов. В течение первого года после абляции у 1300 доступных наблюдению больных осложнения, чаще сосу­дистые, отмечались редко (2,6%). Зарегистрировано всего 4 смертельных исхода — один в результате геморрагичес­кого инсульта, другой от несердечно-сосудистых причин и два по неизвестной причине.

Связь между мощным землетрясением в Японии 11 марта 2011 г. и случаями ССЗ и пневмонии оценивалась с помощью анализа 124 152 обращений за скорой медицинской помощью в зоне бедствия с 11 февраля по 30 июня 2011 г. После землетрясения отмечалось резкое увеличение количества вызовов по поводу сердечной недостаточности, острых коронар­ных синдромов, инсульта, остановки сердца и пневмо­нии. При этом наблюдался быстрый спад числа острых коронарных синдромов и остановки сердца, тогда как случаи сердечной недостаточности и пневмонии встречались чаще более 6 нед. Второй подъем частоты развития инсульта и остановки сердца зарегистри­рован после наиболее сильных повторных толчков (7 апреля 2011 г.). Очевидна важность интенсивного медикаментозного лечения любых ССЗ после больших землетрясений.

В исследовании CORE320 сравнивалась диагностичес­кая точность КТ коронарных артерий в сочетании с пер­фузионной визуализацией миокарда и коронарографии в сочетании с однофотонной компьютерной перфузион­ной визуализацией миокарда. Все исследования успешно выполнены у 381 пациента с факторами риска развития ИБС. Диагностическая точность первой (неинвазивной) методики не уступала второй (инвазивной), в частности, у больных с коронарными стенозами 50—70% и более, требующими реваскуляризации. Оценивавшаяся неинва­зивная методика позволяет снизить дозу облучения паци­ента, но еще не упоминается в текстах рекомендаций, остается недоступной в большинстве кардиологических центров.

У 1220 больных стабильной ИБС, включенных в иссле­дование FAME 2, во время коронарографии выполняли оценку дробного резерва кровотока при помощи КТ. Пациентов с функционально значимыми стенозами (n=888) рандомизировали для проведения ЧКВ и опти­мальной медикаментозной терапии (n=447) или только оптимальной медикаментозной терапии (n=441). Больных с функционально незначимыми стенозами (n=322) лечи­ли медикаментозно. В течение года первичная конечная точка (смерть, ИМ или экстренная реваскуляризация) регистрировалась в 4,3 и 12,7% случаев (р<0,001) в группах ЧКВ и одной медикаментозной терапии соответственно, что было обусловлено более низкой частотой экстренной реваскуляризации из-за развития острых коронарных синдромов в первой группе (1,6% против 11,1%; р<0,001). Среди пациентов с функционально незначимыми стено­зами первичная конечная точка отмечалась в 3% случа­ев, демонстрируя адекватность одной медикаментозной терапии.

Сессия Clinical Trial and Registry Update III проводилась 29 августа 2012 г. У 2944 участников проекта RE-LY про­водилось генетическое исследование с целью выявления генетических детерминант уровня дабигатрана в плазме крови, способного влиять на клинический эффект анти­тромботического лечения больных с ФП. Выявлявшийся в 32,8% случаев генетический полиморфизм (CES1 SNP rs2244613 аллель) ассоциировался со снижением кон­центрации дабигатрана в плазме и уменьшением риска любых кровотечений.

В исследовании ARISTOTLE рассчитанная с помощью формулы Кокрофта—Голта скорость клубочковой филь­трации у 7518 пациентов превышала 80 мл/мин, у 7587 составляла 51 и 80 мл/мин, а у 3017 — 50 мл/мин и менее. Частота сердечно-сосудистых осложнений и кровоте­чений оказалась выше при нарушении функции почек (скорость клубочковой фильтрации 80 мл/мин и менее). Апиксабан был более эффективным, чем варфарин, в профилактике инсульта или системной эмболии и сни­жения смертности, вызывал меньше кровотечений неза­висимо от функции почек. При скорости клубочковой фильтрации 50 мл/мин и менее наблюдалось наибольшее снижение риска кровотечения в группе апиксабана по сравнению с группой варфарина.

В рамках регистра RE-LY AF оценивались исходы лече­ния ФП в течение 1 года у 15 432 больных из 47 стран мира. За период наблюдения смертность включенных в регистр составляла 11,5%, в том числе 11,4% в Северной Америке, 8,2% в Западной Европе, 18,5% в Латинской Америке и 21,5% в Африке. При этом смертность среди больных с ревматическими пороками сердца и неклапанной ФП ока­залась сопоставимой (10,6% против 11,7%). Частота разви­тия инсульта за год составляла 3,2% в Северной Америке, но гораздо выше — в Китае (7,1%), Юго-Восточной Азии (7,8%) и Африке (9,1%). Повышенный риск развития инсульта в этих регионах не удавалось связать с наличием ревматических пороков сердца и антикоагулянтной терапией, между тем при неклапанной ФП он прямо зависел от оценки по CHADS₂ (0 — 1,7%; 1 балл — 2,7%, 2 балла — 3,7%, 3 балла — 6,9%, более 3 баллов — 8,8%).

В регистр EORP TCVT включили 4571 пациента (средний возраст 81,4±7,1 года), подвергшегося транскатетерной имплантации аортального клапана в 137 центрах 10 стран Европы в 2011—2012 гг. Наиболее часто (74,2%) применялся трансфеморальный способ введения искусственного клапана, реже — трансапи­кальный (16,4%) или другой (9,4%), обычно подклю­чичный. Смертность оказалась ниже при трансфе­моральном (5,9%; р<0,01), чем при трансапикальном (12,8%) и других (9,7%) доступах. Госпитальная леталь­ность существенно не различалась при использовании клапана CoreValve (6,7%) или SapienXT (7,9%; р=0,15), однако имплантация постоянного электрокардиости­мулятора чаще требовалась в первом случае (23,4% про­тив 6%; р<0,01). По данным эхокардиографии, аорталь­ная регургитация II степени обнаруживалась у 7,7%, III степени — у 1,3% больных, чаще после применения клапана CoreValve (р<0,01).

В регистр FRANCE 2 включили 3933 пациентов (сред­ний возраст 82,8±7 лет), которым в 2010—2011 гг. в 34 центрах Франции проводили транскатетерную имп­лантацию искусственных аортальных клапанов SAPIEN (67%) или CoreValve (33%). Трансфеморальный подход использовался в 73%, трансапикальный — в 18% случа­ев, реже — другие пути введения искусственного кла­пана. Процедура оказалась успешной у 97% больных. Смертность в течение 30 дней, 6 мес и 1 года составляла 9,5, 18 и 24,1% соответственно, не зависела от модели клапана. Однако необходимость имплантации элект­рокардиостимулятора возникала в 12% случаев после внедрения клапана SAPIEN и в 24% — CoreValve.

Следующий Конгресс Европейского общества кардио­логов планируется провести с 31 августа по 4 сентября 2013 г. в Амстердаме (Нидерланды).